Приближаюсь к точке выстрела. Киллер взял в руки штуцер и прицелился. Его намерения ясны и ждать больше нечего. Нелетальный импульс станнера лишает его сознания, и Ганс тут же подсаживает в его тело Ваньку. Я спокойно прохожу опасное место и иду дальше, не обращая внимания на окружающее. Когда удаляюсь достаточно далеко, какой-то обыватель неприметной наружности, подпиравший до этого стену, бросает взгляд на другой берег Мойки и быстро уходит. Дело сделано, Катарина зафиксировала наблюдателя. А теперь можно и поговорить.
— Ваня, как в новой тушке? Себе ее оставить не хочешь?
— Нет, Юра, не пойдет. Это конченный душегуб, на нем много крови. Как он еще полиции не попался, не знаю. Так что, как только выдоим его досуха, лучше обратно в АДМ к Гансу.
— Понятно. А кто его подрядил?
— Вот здесь, наконец-то, повезло. К нему обратился тот, кто обращался к Блаватскому. Но только никакой он не Владимир Андреевич, а Арнольд Георгиевич Гофман. Доверенное лицо графини Ягужинской. Они давно знакомы.
— Кого⁈
— Графини Ягужинской. А что, ты ее знаешь?
— Оказывается, недостаточно хорошо знаю…
Карета мягко покачивается на рессорах, и за окнами проплывают знакомые пейзажи. Давно я здесь не был. Вернее, не я, а Юрий Давыдов, еще до моего «прибытия». Предыдущий мой визит в поместье Ягужинских в 1850 году закончился жутким скандалом. Мне велели убираться вон и забыть сюда дорогу. Впрочем, в какой-то мере Юрий Давыдов был сам виноват. Хотя, чего еще было ожидать от обнаглевшего и потерявшего берега мажора, на самом деле ничего из себя не представляющего? Я и подумать не мог, что эта семейка способна зайти так далеко. Но теперь об этом говорить поздно. Карты сданы, игра подходит к финалу. Победитель и проигравший уже определились, остался последний кон. Мне непонятно только одно — з а ч е м все это затеяно? Только лишь из-за одного желания отомстить? Нет, слишком просто. В любом случае, скоро я это узнаю. Граф Ягужинский уже почил в бозе, его не спросишь. Да и сомневаюсь, что этот игрок и кутила, промотавший свое состояние, являлся организатором охоты на меня. Уровень интеллекта недостаточный. Зато его женушка…
Меня сопровождают два взвода конных егерей из нашей службы охраны со штатным вооружением. Не потому, что я собираюсь начать военные действия, а для охлаждения излишне горячих голов в поместье, если таковые там найдутся. И чтобы разные глупые мысли в эти головы не приходили. Целее будут.
Ганс находится во внутреннем кармане моего пиджака и обеспечивает «последнюю линию обороны». А Катарина барражирует в воздухе, ведя наблюдение за окружающей обстановкой на большом расстоянии. Умные «железяки» постоянно обмениваются информацией, и картинка передается мне через Ганса. Но вокруг все спокойно. Засады по пути нет, сбежать из поместья никто не пытается. Возможно, информация о сорвавшемся покушении сюда еще не дошла. А возможно, уверены, что не оставили никаких улик, и все обвинения в суде рассыпятся. Да только в суд я не пойду. Поэтому наличие, или отсутствие улик меня нисколько не волнует. Правила игры изменились. И изменились очень сильно.
Если раньше я рассчитывал подключить к расследованию СИБ, то теперь делать это ни в коем случае нельзя. Наоборот, надо всячески скрыть истинного виновника. В идеале представить все так, что якобы он сам отказался от своих планов по ликвидации Давыдовых, предпочтя остаться неизвестным. Поэтому информация о киллере никуда не ушла, а самого киллера пришлось аккуратно зачистить, представив все, как несчастный случай. Ванька «доставил» киллера в подходящее безлюдное место, после чего Ганс забрал Ваню в АДМ, вернув душегуба в его тушку, и дал летальный импульс станнера. Падение с сильным ударом головой о ступеньки лестницы получилось очень даже натуральным. Увы, не повезло «мелкому лавочнику»… А штуцер забрали с чердака «самураи», чтобы не оставлять улик.