Позади восемь быстро приближающихся целей. Усиленно дымят и пытаются выжать все из своих машин, шлепая плицами колес по воде. Ветер по-прежнему слабый норд-ост, волнение отсутствует, качки нет, видимость отличная. Условия для стрельбы просто идеальные. Киваю рассыльному, и он тут же передает на мостик — полный ход! Винты вспенивают воду под кормой и «Лебедь» устремляется вперед, выдерживая дистанцию до противника. Головной пароход под английским флагом уже давно на прицеле у Ганса. Мое орудие заряжено болванкой, соседнее — бомбой. Фугасные снаряды будем экономить. Грохот выстрела правого кормового орудия «Лебедя» прокатывается над морем. Охота началась!
Не знаю, то ли пороховой заряд и вес болванки оказались идеально соответствующими табличным данным, то ли просто везение, но первый же мой выстрел оказался удачным. Болванка, проникнув внутрь корпуса, повредила котел, или паропровод. Взрыва котла не произошло, но над палубой вырос большой султан пара. Машина парохода встала, что было видно по переставшим вращаться колесам. Следом раздался выстрел левого кормового орудия, и его наводчик — отставной кондуктор Остапенко, доказал, что научился за время долгой службы не только медяшку драить и глянец на ствол пушки наводить, но и метко стрелять. Выпущенная им бомба угодила в правую скулу парохода рядом с ватерлинией. Проломила обшивку борта и взорвалась, разворотив пробоину приличных размеров, через которую сразу же стала захлестывать вода. Все, этот противник уже не жилец.
Сразу же за нашими выстрелами ответили англичане. Но расстояние было слишком велико для их пушек и все ядра упали с недолетом. Мы перенесли огонь на следующую цель, также разделив виды боеприпасов. Я вел огонь болванками, заодно озвучивая дистанцию, а Остапенко бомбами. И это дало свои плоды. В условиях отсутствия качки наш огонь был очень точен. Практически все выстрелы попадали в цель. Второй пароход с первого и со второго попадания обездвижить не удалось — болванки хоть и попали в корпус парохода, но не задели машину и котел. И только третье попадание пришлось в механические «потроха». Пар начал травиться в атмосферу, давление в котле упало и машина встала. Остапенко тоже первым выстрелом угодил не в корпус, а в дымовую трубу, которую бомба прошила насквозь и взорвалась уже за бортом. Вторая упала с небольшим недолетом. Но зато третья угодила прямо в борт, проломив обшивку и взорвавшись внутри корпуса. Этого хватило, чтобы оставшиеся англичане поняли, что им тут ничего не светит. Поэтому, дав еще один залп, который снова упал с недолетом, развернулись и стали уходить под прикрытие главных сил. Теперь торопиться было некуда. Уступив место возле пушки штатному наводчику, я вернулся на мостик, откуда с интересом наблюдали за ходом боя старпом и вахтенные. Обручев не скрывал восхищения.
— Юрий Александрович, у Вас талант артиллериста! Такой точной стрельбы я за все годы службы не видел! Сейчас ведь расстояние гораздо дальше, чем возле Пицунды и Синопа!
— Так и погода хорошая, Федор Федорович. Качки нет, поэтому и целиться легче. Сейчас самый малый ход, разворачиваемся, добиваем этих подранков и продолжаем вести наблюдение.
— Так, Юрий Александрович… Они флаги спустили…
— Ну и что? Это как-то может помешать нашим комендорам вести огонь?
— Нет, но… Так ведь не принято… Существуют определенные правила…
— Кем эти правила установлены? Англичанами? Или французами? А мы здесь причем?
— Но… Так ведь нельзя!
— Почему нельзя? Федор Федорович, никто их сюда не звал. И свои правила пусть устанавливают у себя в «цивилизованной» Европе. А мы в их понимании — дикая Азия. Поэтому не обязаны следовать и х правилам у себя дома. Запомните, господа. Установленные ими правила англичане и французы если и соблюдают, то только в отношении так называемых «цивилизованных народов». Мы же для них априори таковым не являемся. Французы в 1812 году тоже визжали, что варвары московиты воюют не по правилам. А что сейчас изменилось? Ничего. Они снова пришли войной на нашу землю. Но уже в компании с англичанами и турками. Поэтому пусть забудут о своих правилах…
Чтобы добить два парохода с поврежденными машинами, много времени не понадобилось. Тот, что угодил под огонь первым, уже и так тонул. Поэтому по нему даже стрелять не пришлось. Второй обстреляли из носовых орудий, когда развернулись на обратный курс и подошли на расстояние в милю. Первый же залп угодил в цель. Взрывы бомб вырвали большие куски обшивки борта, и пароход стал быстро погружаться. Англичане пытались спустить уцелевшие шлюпки, но погружение шло слишком быстро. Оседая носом и увеличивая крен на правый борт, пароход уходил под воду. В конце концов он лег на борт и опрокинулся, ненадолго задержавшись на поверхности. Вскоре лишь большое количество деревянных обломков, за которые цеплялись уцелевшие англичане, говорило о том, что совсем недавно здесь произошел бой между русским флотом и флотом вторжения «цивилизованной» Европы. После чего «Лебедь» развернулся и снова стал следовать впереди вражеской эскадры, сохраняя безопасную дистанцию. Уже зная мое отношение к европейским «цивилизаторам». Обручев все же поинтересовался.