— Сообщить-то мы можем, Ваше благородие. Да только, поверят ли нам?
— А это уже не наши заботы. Мы свое доброе дело сделаем. Может хоть кого-то спасем, кто нам поверит. Но вопрос не в этом. Я не уверен, что местные сверхбдительные чинуши не попытаются нас задержать за создание паники в тылу, или еще чего-то похожего. Поэтому, ваша задача, Петр Матвеевич. Устанавливаете на всех катерах пулеметы, загружаете патроны, и держите катера готовыми к спуску, поддерживая нужную температуру воды в котлах. По вашей части, Никита Трофимович. Подготовить абордажников к высадке. Со всем вооружением и средствами защиты. Со мной в город пойдет не менее двенадцати человек. Кто именно — на Ваше усмотрение. Остальные остаются на катерах, готовые к действию. Если кто-то из местного начальства в порыве служебного рвения попытается нас задержать, то действовать предельно жестко, но без смертоубийства. Впрочем, я и сам справлюсь, а вы будете для подстраховки и устрашения непонятливых. Пока все. Вопросы?
— Ваше благородие, а это точно, что высадка будет именно в Евпатории?
— Точно. Откуда я знаю — лучше не спрашивайте.
— Поняли, Ваше благородие. А ежели город все равно не удержать, так может там спалить все запасы, если вывезти не получится?
— В нашем положении этого делать нельзя, Никита Трофимович. Мы не находимся на военной службе, и не можем приказывать что-либо местным властям в военное время. Мы — частные лица. Поэтому нас могут просто послать куда подальше. А начнем своевольничать — тут же донос пойдет о нашем самоуправстве. Только судебных тяжб на пустом месте мне не хватало.
— Так ведь сколько добра в руки супостатов попасть может!
— Увы, может. Но будем исходить из сложившихся реалий. Мы — некомбатанты. И согласно существующих правил вообще не можем принимать участия в военных действиях. Имеем лишь право на самооборону в случае, если на нас нападут. Но уничтожение имущества российских подданных в российском порту представить, как самооборону, никак не получится.
— Эх, жаль…
— И мне жаль. Поэтому будем делать только то, что в наших силах, и что не вступает в противоречие с законами Российской Империи. А в наших силах только предупредить местные власти, и устроить веселую ночь незваным гостям, когда они на якорь станут.
— С этим не сумлевайтесь, Ваше благородие! Сделаем! Лишь бы волны большой не было, или тумана. А дождь — не помеха…
Обсудив детали предстоящего визита в Евпаторию и отпустив Евстафьева и Никифорова, я призадумался. Конечно, очень заманчиво устроить погром складов в Евпатории. Потому, что вывезти оттуда все запасы зерна за столь короткий промежуток времени нереально. А заодно зачистить бы там кое-кого из местных татар, которые ненавидят Россию, и будут с радостью служить противнику. Но… Нельзя. Не поймут-с… Поэтому пусть все идет, как идет. А после Евпатории надо срочно идти к устью реки Бельбек, где находится один из постов связи, о создании которых договорились с Корниловым. Если сразу же отправят верхового нарочного, то донесение в Севастополь прибудет быстро. Но вот как там на него отреагируют, неизвестно. Плохо также то, что сейчас на борту находится только часть моих «спецназеров». Всю группу наружки и часть абордажников пришлось оставить в Одессе. Абордажники вместе сухопутным отрядом быстрого реагирования осуществляют охрану наших объектов в Одессе, моего дяди c семьей и Цили. А группа наружки следит за ситуацией, не привлекая внимания. Из особо доверенных лиц при мне сейчас только верные «самураи» — Ерофеев и Сосновский. Еще Ваньку на пару с Гансом можно задействовать, но это в самом крайнем случае. Когда начинает твориться много непоняток, это всегда привлекает внимание. А сейчас на очереди Евпатория. Уверен на девяносто девять процентов, что наш визит ничего путного не даст. Но предупредить об опасности мы обязаны. Заодно лишние очки в глазах петербургского начальства наберем. Доставили важную информацию заранее? Доставили! Информация оказалась достоверная? Достоверная! А то, что ее проигнорировали, это уже вопросы к евпаторийскому начальству. И этих вопросов будет очень много.