Вот в такой обстановке и прошли конец апреля, май, июнь и июль 1854 года. Ситуация в Черном море оставалась неизменной. Противник занимался перевозками войск и различного снабжения в Варну, «хулиганская флотилия» ему мешала по мере возможности, а Черноморский флот стоял в Севастополе и нос в море не высовывал. Хотя, не было никаких сомнений, что командование Черноморского флота знало как о творимых нами безобразиях, так и о интенсивных грузоперевозках противника между Босфором и Варной. Но… Ничего не предпринимало. Создавалось впечатление, что кому-то наверху такая ситуация очень выгодна.
В самой же Одессе было тихо. Война на суше шла далеко, а вражеский флот больше не рисковал появляться даже с целью блокады порта. Провал сил коалиции под Одессой наделал много шума. Как в России, так и в Европе. Пруссия притихла, а не в меру наглая Австрия резко сбавила тон, объясняя, что ее «не так поняли». А уж какая буря разразилась в Англии и Франции, можно было только представить. Все горели праведным гневом и требовали примерно наказать зарвавшихся азиатов из дикой Московии. Не первый раз, проходили.
Наши старания тоже не остались незамеченными. Многих участников обороны Одессы наградили, но… Весьма своеобразно. Прапорщик Щеголев, как и в моей истории, был сразу произведен в штабс-капитаны и награжден «Георгием» четвертой степени. Вся орудийная прислуга батарей номер шесть и семь из нижних чинов и некомбатантов, а также батарей на мысе Ланжерон и на Пересыпи, были награждены «Знаком отличия военного ордена». Четвертой степени, у кого его не было, и последующими степенями, у кого уже был. Главными победителями были назначены, естественно, генерал Остен-Сакен и его заместители. Там был буквально дождь наград. Наградили также всех армейских офицеров, многие из которых даже не приняли никакого участия в бою. А вот с остальными поначалу вышел конфуз.
Когда встал вопрос о награждении командира «хулиганской флотилии» Новосильцева, нашего артиллерийского спеца Шахурина, и начальника службы безопасности Игнатова, выяснилось, что награждать их особо нечем. Шахурин и Игнатов все, что было возможно, получили еще во время войны на Кавказе. А для награждения «Георгием» третьей степени чином не вышли. Новосильцев хоть и имел «Георгия» четвертой степени за прошлую русско-турецкую войну, и чин позволял, но ему мягко намекнули, что рассчитывать на третью степень «Георгия» не стоит. Вести себя надо было прилично в свое время.
В моей истории была возможность для маневра при награждении, поскольку имелся еще орден «Святой Анны». Здесь же он просуществовал сравнительно недолго, поскольку императрица Екатерина Вторая его за награду не считала, и дала право своему сыну Павлу награждать этим орденом тех, кого он сочтет достойными. Чем Павлуша беззастенчиво пользовался, награждая направо и налево своих фаворитов. В результате чего орден «Святой Анны» стал восприниматься в российском обществе с иронией, имея репутацию «висюльки». Когда же Павел был лишен престолонаследия, Екатерина своим указом заодно упразднила и орден «Святой Анны». А взошедший после нее на престол император Александр Первый оставил указ в силе, сочтя неуместным возрождение «висюльки» в наградной системе Российской Империи. В результате возник провал между «Стасиком» (тоже не особо уважаемым в российском обществе), то есть польским орденом «Святого Станислава», введенным в российскую наградную систему Александром Первым после присоединения Польши, и орденом «Равноапостольного князя Владимира».