Не знаю, кто подал Николаю Павловичу эту идею, но после боя под Одессой он учредил два новых ордена, которые соответствовали родам войск, что было впервые. Орден «Святого Николая Чудотворца» для флота и орден «Святого Ильи Пророка» для армии. Ордена были равнозначны по своему статуту, имели четыре степени, и так же, как и «Георгий», не участвовали в очередности награждения. Предназначались для награждения офицеров исключительно за подвиги на поле боя, когда награждение орденом «Святого Георгия» следующей степени было невозможно из-за несоответствия чина. А также в тех случаях, когда награда вручалась нижнему чину с одновременным производством в офицеры. Награждение за выслугу лет исключалось, как и награждение за что либо, кроме подвигов в боевой обстановке. Орден было предписано «носить не снимая», как и «Георгий», но только старшую степень. При награждении следующей степенью «Николая» и «Ильи» знаки предыдущей степени снимались. Таким образом решилась проблема с награждением многих офицеров, имеющих «Георгия» четвертой степени, но пребывающих в чине ниже полковника и капитана первого ранга. Вот наши отставники и стали первыми кавалерами этих орденов.
А вот со всеми прочими штатскими обошлись… как всегда. Как ни старался Новосильцев выбить награды для команд пароходов «хулиганской флотилии», вряд ли бы у него это получилось, если бы не удалось захватить и привести в Одессу два турецких парохода. Поскольку, с точки зрения генералов, мы лишь «оказали посильную помощь в отражении нападения неприятеля», как было доложено Николаю Павловичу в Петербурге. Именно два турецких трофея и сыграли основную роль в нашу пользу, когда вопрос о наградах встал ребром. Поэтому нам, сугубо статским личностям, кое-что все же перепало. В основном это был «Станислав» для капитанов, помощников и механиков, а также «Знак отличия военного ордена» для матросов. Исключение составлял лишь я, неожиданно получивший «Владимира» четвертой степени. Но не только за то, что метким огнем своей пушки лишил хода все вражеские пароходы, ведущие обстрел Одессы, чем обеспечил успех седьмой батареи и батареи на Ланжероне. И не только за то, что умелым маневром предотвратил попытку бегства «Эссер-Иджедид» и «Мельтем», обеспечив их захват. А еще и «За успехи в создании оружия для армии и флота, великую пользу в военном деле приносящего», как было сказано в указе о награждении. Ну и ладно. Я не в претензии. «Георгий» мне, штатской штафирке, в любом случае не светил…
Сижу, пью кофий, никого не трогаю… «Лебедь» вчера вернулся из очередного рейда к Варне. Весь вечер и всю ночь я зависал с Цилей, а вот сегодня поступил сигнал о срочной встрече. Что же случилось? В Крым господа европейцы все равно полезут, в этом я нисколько не сомневаюсь. Причем не только потому, что это было в истории моего мира, но и согласно регулярно получаемым сведениям из Варны и Константинополя. Моя разведывательная сеть работает очень эффективно. Плюс работа Ганса, который добывает вообще эксклюзивные сведения, недоступные обычной «полевой» разведке. Все говорит о том, что идут последние приготовления. А то, что происходило здесь с апреля месяца по сегодняшний день, можно назвать разминкой футбольной команды перед выходом на финальный матч. Троекуров ради этого дергать меня не будет, поскольку мы оба хорошо знаем сложившуюся на сегодняшний день ситуацию в Причерноморье. Значит произошло что-то из ряда вон. Скорее всего, моя «домашняя заготовка» сработала. Если это так, то ход Крымской войны может серьезно измениться, и пойти не так, «как положено». Но от своих планов в отношении Крыма в Лондоне и Париже все равно не откажутся. Слишком далеко все зашло. И если попытаться отыграть назад, то можно стать посмешищем для всей Европы с далеко идущими последствиями. Причем как в самой Европе, так и в колониях. А уж как по ту сторону Атлантики будут потешаться над своими облажавшимися «кузенами»…
А вот и Корпус жандармов пожаловал в лице господина Троекурова. Послушаем, что интересного случилось за это время в Европе и окрестностях…
Глава 2
Аландский «капкан»
Поздоровавшись и заказав себе кофе, Троекуров озвучил последние новости из столицы. Как я и предполагал, на Балтике началась нездоровая возня. Английская эскадра адмирала Чарльза Нэпира появилась там еще в марте, но толком ничего не добилась. Вся восточная часть Финского залива вплоть до Ревеля была еще покрыта льдом, а обстрелы прибрежных городов с дальней дистанции только озлобляли местное население, но не наносили серьезного ущерба. Преподносить это, как «победы», было глупо. Когда лед сошел, ситуация не изменилась. Наш Балтийский флот в море не рвался, поэтому разгромить его никак не получалось. Лезть же к таким мощным крепостям, как Кронштадт и Свеаборг, англичане опасались. Особенно после появления в Кронштадте новых нарезных орудий завода Давыдова, имеющих большую дальность стрельбы. Возникла патовая ситуация. Английский флот пришел на Балтику и ничего существенного не мог сделать. Русский же флот укрылся в базах, заняв оборону, и не мог выгнать англичан с Балтики, к которым в июне добавились французы. Воевать же на суше англичанам было нечем. А даже если бы и было чем, то надеяться одержать победу путем высадки десанта под Петербургом против огромных сил русской армии может только человек, ничего не понимающий в военном деле. Вот они и решили захватить Аландские острова, находящиеся вдали от Петербурга, на входе в Ботнический залив. Единственная там русская крепость Бомарзунд была еще не достроена, а ее гарнизон немногим превышал две тысячи человек, основную массу которого составляла финская милиция. Разведку в районе крепости англичане провели в июне, и с тех пор установили блокаду Аландских островов. Почти весь английский флот покинул Финский залив и ушел к Аландам. Именно это и сообщил мне Троекуров. Пока все шло, как в истории моего мира. И на этом я решил сыграть, сделав «домашнюю заготовку» еще до того, как покинул Петербург.