Для начала пришлось разыграть удивление, услышав о безвременной кончине его светлости князя Меншикова, и выразить соболезнование. А потом поздравить Корнилова с вступлением в должность командующего Черноморским флотом. Хоть официального приказа из Петербурга еще нет, но не может ведь флот быть без командующего. Поэтому то, что эту должность занял начальник штаба флота, вполне естественно. Разговор получился долгим. Пришлось рассказывать подробно с самого момента выхода из Одессы. Но если наш геноцид флота Антанты возле острова Фидониси хоть и был неожиданным для командования в Севастополе, поскольку никто не ожидал от вчерашних «купцов» такой прыти, то по крайней мере объяснимым. А вот что стряслось на рейде Евпатории и возле мыса Лукулл, не мог понять никто. Поскольку в моих донесениях, кроме перечисления уничтоженных целей и общей численности кораблей противника, не содержалось никакой информации, способной пролить свет на происходящее. Информация о самоходных минах, запускаемых с паровых катеров, очень заинтересовала Корнилова. И в довершение всего — уничтожение английской эскадры в Балаклаве. Вот тут адмирал реально завис, уставившись на меня с недоумением.
— Простите, Юрий Александрович, я не понял… Вы утверждаете, что п о л н о с т ь ю уничтожили английскую эскадру⁈
— Насчет полностью утверждать не могу, Ваше превосходительство. Возможно, кто-то в море сейчас находится. А может остался на рейде Евпатории, или возле Лукулла. Но те, кто вчера зашел в Балаклавскую бухту, уничтожены в с е. Можете мне поверить.
— Но как Вам это удалось⁈
Снова пришлось рассказывать о «зажигалках» Яши Розенблюма и о правильной тактике их применения. Когда мое красноречие иссякло, Корнилов задумчиво глядел на меня и долго молчал. Было видно, что его одолевает куча вопросов. Но также он понимает, что подошел вплотную к грани, за которой начинается то, что людям даже его уровня лучше не знать. И все-таки решился.
— Да. Юрий Александрович… Непростой Вы человек… Может я сейчас и лезу, куда не положено, но… Вы ведь з н а л и, что так все и произойдет… И пытались предупредить меня при нашей встрече в Одессе.
— Не буду отрицать очевидное, Ваше превосходительство. Что-то знал, о чем-то догадывался. Как видите, не ошибся. Но большего сказать не могу, извините. Это не моя тайна.
— Понимаю… Если не секрет, что Вы собираетесь делать дальше? Признаю, что такого успеха от обычного коммерческого парохода никто не ожидал. И этими вашими самоходными минами французов в Камышовой бухте никак достать нельзя?
— Увы, Ваше превосходительство. Французские пароходы патрулируют вход в Камышовую бухту, и катера неизбежно обнаружат еще до того, как они смогут занять позицию для атаки. А выпускать мины с большой дистанции, не приближаясь к цели, очень мало шансов, что они хоть в кого-то попадут. В результате хоть одна обязательно выскочит на берег и достанется неприятелю в совершенно целом виде. После чего наше преимущество в новизне оружия и неготовности с ним бороться будет утрачено. Поэтому мы и атаковали только наверняка. Когда ситуация гарантировала поражение выбранных целей. И цели выбирали самые важные. Сейчас у вражеского флота в Черном море нет численного и качественного преимущества над нами. А что мы собираемся делать? Никакого секрета нет. Будем заниматься тем же, что и раньше. Вести крейсерские операции на коммуникациях неприятеля всем одесским отрядом. Бой у Фидониси показал, что и от вчерашних паровых «купцов» может быть толк. И если позволите, дам Вам совет о дальнейших действиях на суше. На море-то Вы и сами знаете, что делать.
— Интересно будет послушать, Юрий Александрович! Признаю, что ваши предыдущие советы оказались весьма полезны!
Вот я и попытался растолковать моряку сухопутные реалии, которые сложились в настоящий момент. Ибо раньше об этом никто из командования Черноморского флота не думал. Разумеется, пришлось выдавать информацию дозировано. Только то, что реально мог узнать человек, находящийся в моем положении.
В Балаклаве сейчас находится много англичан и турок. При ночном обстреле они вряд ли сильно пострадали, поскольку время на выгрузку у них было. Но это армейские части. Плюс команды уничтоженных кораблей. Вряд ли англичане проявили чудеса героизма в борьбе с огнем, который нельзя погасить ведром воды. Скорее всего, сбежали на берег. Благо, до него там рукой подать. Но у этой огромной толпы очень мало припасов, поскольку выгрузить все они не успели, а после нашей минной атаки на рейде все, кто стоял там на якоре, сбежали. Когда будет доставка следующей партии припасов, и будет ли она вообще в обозримом будущем, не известно. Поэтому у генерала Раглана, если он уцелел, нет другого выхода, кроме как немедленно штурмовать Севастополь имеющимися силами. Если он начнет вести длительную осаду по всем правилам, то через месяц-другой от его армии не останется и половины. Причем без какого-либо нашего участия. Голод, холод и болезни будут косить англичан и турок не хуже картечи. У французов в Камышовой бухте ситуация несколько лучше. Им никто не мешал, поэтому выгрузка десанта и припасов прошла организованно. Поэтому, как минимум, французы могут держать оборону в Камышовой бухте довольно долго, если мы попытаемся их оттуда выбить. А как максимум, тоже начнут штурм Севастополя, поскольку совершенно не уверены в быстрой доставке припасов и подкреплений из Варны, или Константинополя. В связи с этим вам надо обязательно отбить первый натиск. Потом, когда неприятель кровью умоется и отойдет на свои позиции, будет легче. А время работает на нас. Поэтому надо как можно скорее отправить заявку в Петербург о выделении Черноморскому флоту новых нарезных орудий и снарядов к ним. Маловероятно, что это возымеет действие, но обозначить свой интерес командующий флотом должен. Если в Морском ведомстве по привычке начнут тянуть время и вымогать мзду, то обратиться к моему папеньке с письмом, которое я сейчас же и напишу. Используем одну юридическую лазейку. Вся продукция наших заводов скупается на корню, поэтому на складах ничего не задерживается. Но это касается только тех систем, которые приняты на вооружение. Однако, никто не запрещает промышленнику Давыдову совершенствовать свою продукцию, и проводить испытания новых образцов там, где он найдет это необходимым и возможным. А если командование Черноморского флота согласится провести испытания новых видов вооружений у себя в Севастополе, то мы не будем отказываться. На деле это будет выглядеть следующим образом. У нас есть проекты пушек, несколько отличающихся от тех, которые мы сейчас поставляем казне. Отличия незначительные, и их легко внести даже на уже имеющиеся орудия. Предвидели такую ситуацию, вот и подготовились заранее. Но формально это будут системы, еще не принятые на вооружение. И испытывать их мы можем хоть до морковкина заговенья. Причем они используют те же боеприпасы, что и поставляемые орудия. Надо ли говорить, что Корнилов очень заинтересовался такой аферой, дающей возможность соблюсти все юридические тонкости, и ничего не нарушая, доставить в Крым новые пушки с боеприпасами. Но сомнения у него все же были.