— Ну и славно… А теперь очень важный момент, господа. Никто, повторяю, — н и к т о из посторонних не должен знать о нашем способе ведения ночного боя. Надо постараться сохранить этот секрет хотя бы до конца года, А потом господам европейцам будет уже не до спасения Турции…
До мыса Тарханкут мы никого не встретили, и Новосильцев решил уточнить обстановку в Евпатории. Все равно, почти по пути, крюк небольшой. То, что мы там увидим, я уже знал благодаря Гансу. Прибыли еще двенадцать транспортов и доставили следующую партию грузов и турецких войск. На судах французские и турецкие флаги. Из военных кораблей на рейде лишь один турецкий фрегат. Как говорится, «тот, кого не жалко».
На подходе к Евпатории встретили местных рыбаков, которые дали подробную информацию о состоянии дел в городе. До начала войны далеко не все жители Крыма преклонялись перед «европейскими ценностями». А с момента высадки вражеского десанта их стало еще больше. Поскольку все своими глазами увидели эти самые «европейские ценности».
По поводу турок никто не обольщался. Все знали, что они из себя представляют. Но вот то, что французы начали вести себя, как в своей колонии, с привычным им отношением к «туземцам», стало для местных почитателей La Belle France неприятным сюрпризом. Англичане от французов особо не отличались. Поэтому ни о какой всеобщей поддержке со стороны местного населения незваным гостям мечтать не приходилось. Коллаборанты из крымских татар, конечно, были. Куда же без них. Да только в Крыму живут не одни татары. Поэтому еще до подхода к Евпатории мы выяснили во всех подробностях «что, кто, где и сколько». Оставалось лишь грамотно воспользоваться этой информацией чтобы поймать врага «со спущенными штанами».
То, что в Евпатории стоит тишь и благодать, стало ясно, когда мы только приближались к рейду, погасив огни, Время подгадали так, чтобы прийти перед рассветом. Какое либо наблюдение со стороны противника отсутствовало, вокруг царила удивительная безмятежность. Турки наше появление в буквальном смысле проспали. Поэтому выстрелы в предрассветной мгле оказались для сонной Евпатории полной неожиданностью.
Поскольку местоположение кораблей противника было известно, цели распределили заранее. Новосильцев провел совет сразу же после получения информации от рыбаков, которая в целом совпадала с той, что выяснил Ганс. «Лебедю», как наиболее успешному в ночных стрельбах, предстояло первым делом нейтрализовать турецкий фрегат, поскольку только он мог представлять реальную угрозу для нашего отряда. Благо, фрегат удачно стоял на якоре, не прикрытый корпусами других судов. Когда с фрегатом будет покончено, подходим ближе и занимаемся «купцами». К тому времени как раз рассветет. Слишком много времени и снарядов на эту толпу не понадобится. После наведения порядка на рейде Евпатории идем в Севастополь. На предложение некоторых «тряхнуть купчишек» Новосильцев ответил отказом. Сейчас нас ждут в Севастополе для выполнения конкретного задания, поэтому связываться с трофеями нет времени. А вот на обратном пути… Пуркуа бы и не па?
Снова мне пришлось занять место наводчика, поскольку освещенность целей была все же недостаточной. Первым попал под раздачу турецкий фрегат, в борт которого прилетела «зажигалка». Сразу же возникла паника и начал разгораться пожар. Еще три «зажигалки» Яши Розенблюма убедили подданных султана, что оставаться и дальше на фрегате опасно для здоровья. Тем более, они даже не могли понять, кто и откуда по ним стреляет. Поэтому стали спускать шлюпки в надежде успеть удрать до того момента, как огонь достигнет крюйт-камеры. Вскоре фрегат запылал, превратившись в огромный костер на воде, осветивший стоявшие неподалеку корабли. После чего «Измаил» и «Скадовск» тоже присоединились к веселью, открыв огонь по обнаруженным в темноте «купцам». Это не было похоже на морской бой, или хотя бы на охоту, где у зверя есть шанс ускользнуть от охотника. Это был отстрел беспомощной дичи в закрытом вольере. «Зажигалки» нарезных орудий не оставляли пришедшим в Евпаторию даже тени шанса на спасение.
Вскоре прогремел взрыв — турецкий фрегат взлетел на воздух. Пожар наконец-то добрался до пороха в крюйт-камере. На рейде уже полыхало восемь костров, пять из которых дрейфовали по ветру. Еще девять все же сумели выброситься на берег и теперь горели там. Береговая артиллерия сначала пыталась отвечать, но вскоре прекратила огонь, поняв бесполезность данного занятия. Дистанция для прицельной стрельбы из «ядерного» оружия была слишком велика, да и пока не рассвело, вражеские артиллеристы не видели, куда стрелять. А потом стрелять стало уже поздно. И теперь оставалось только слать проклятия вдогонку трем российским пароходам, которые уничтожили все, что было на рейде и у причалов Евпатории, и теперь удалялись в южном направлении.