Убедившись, что корабли противника «кончились», Новосильцев передал приказ прекратить огонь и идти в Севастополь. Больше в Евпатории пока делать нечего. А нас ждут Камышовая бухта и Балаклава. Надо как можно скорее оказать должное гостеприимство нашим европейским «партнерам».
Когда берег за кормой стал удаляться, пригласил к себе в каюту Шахурина и Дробышева, которые все время, пока шел обстрел, находились на палубе возле орудий. Для Шахурина это вообще был первый морской бой, а Дробышев хоть и принял участие в Аландском сражении, но непосредственно с корабельной артиллерией дела не имел. И вот теперь оба увидели «товар лицом». На мой вопрос, смогли бы они повторить нечто подобное, Шахурин лишь покачал головой.
— Нет, Юрий Александрович. В начале боя я даже не видел, куда стрелять. Сплошные огоньки на темном фоне берега. И только когда первая цель загорелась, стал кое-что различать. С этого момента, пожалуй, смог бы.
— А ты, Петр? Все цели до начала стрельбы четко различал?
— Все четко видел, Юрий Александрович. Если бы можно было все пушки как-то наводить по моей команде, то супостатам бы точно не поздоровилось. Ведь большая разница, стреляет одно орудие, или весь борт. Только, как это сделать?
— Над этим мы подумаем, когда в Петербург вернемся. А сейчас, возможно, от тебя потребуется умение не только корректировщика, но и наводчика. Если будут какие-то важные цели, которые нужно обязательно поразить первым выстрелом, и они не подсвечены. Сможешь?
— Смогу. На полигоне меня этому учили. Правда. только днем, и по неподвижным целям. Вы ведь сказали, чтобы как можно меньше людей обо мне знало. Но мне безразлично, когда пушку наводить. Хоть днем, хоть ночью. Даже если цель полностью затемненная.
— Вот и отлично. Отдыхайте, пока есть возможность. Не знаю, что нас ждет завтра…
Впрочем, что нас ждет именно завтра, я представлял с высокой долей вероятности. Ганс отправился на разведку сразу же после того, как мы навели порядок на рейде Евпатории, и вскоре доложил, что дела у наших зарубежных «партнеров» идут не совсем так, как они планировали. Четыре пароходофрегата Черноморского флота патрулируют неподалеку от входа в Камышовую бухту и наблюдают за всем, что там происходит. Французы не рискуют выходить в море имеющимися силами, поэтому занимаются возведением батарей и оборонительных позиций на берегах бухты. Судя по всему, о взятии Севастополя там больше никто не помышляет, поэтому решили засесть в глухую оборону в ожидании подкреплений. Но если французы устроились достаточно комфортно, и могут выдержать длительную осаду, имея в своем распоряжении значительные запасы, то вот у англичан в Балаклаве дело полный швах. Запасов мизер. И это на огромную толпу, когда к армейским частям добавились еще и команды уничтоженных кораблей. Причем моряки практически безоружны. Местные коллаборанты из крымских татар уже наладили доставку продовольствия в Балаклаву, но их возможностей явно недостаточно. Так что, долго англичане там не просидят. Максимум месяц, и у них начнется голод. И это накануне зимы. Штурмовать Севастополь в такой ситуации англичане не станут, они не самоубийцы. Продолжать сидеть в Балаклаве и надеяться на прибытие очередного конвоя с припасами? Можно и не дождаться. А русские обязательно нанесут удар по Балаклаве, как только узнают о бедственном положении англичан. Поэтому джентльменам остается либо сразу капитулировать, либо идти на поклон к французам, до которых еще надо суметь добраться. Переход по суше из Балаклавы в Камышовую бухту может превратиться еще в тот квест, поскольку наивно надеяться, что русская армия будет благосклонно взирать на происходящее безобразие.
Но это дела несколько отдаленного будущего. А в ближайшей перспективе нам надо прийти в Севастополь, передать Черноморскому флоту нарезные казнозарядные орудия с боеприпасами, и выработать совместно со штабом Черноморского флота план дальнейших действий по принуждению к миру наших зарубежных «партнеров». Несколько дней у нас будет в запасе, пока на пароходофрегатах установят новые пушки. Поэтому надо за это время решить свои задачи, о которых посторонним знать не следует. Тем более, мы тут не одни. Ганс подтвердил мои подозрения. Разведывательный дрон барражирует над Крымом на высоте двадцати километров, регулярно обменивается пакетами информации с кораблем-зондом, и уходить явно не собирается. Развитие Крымской войны не по «плану» всерьез заинтересовало ребят из СГР Космофлота, поэтому пристальное внимание с их стороны теперь обеспечено.