А если не одну дочку Леля подарит? А если...
Боги, Наталка права. Пускай белые и дружелюбны со мной, но я бер. Рожденный среди медведей, и всю жизнь прожил с ними. Не вмоготу мне будет вдали от них защищать свое сокровище.
— Что же нам делать, милая?
Тяжко выдыхаю я, огладив пальцем ее лоб.
— Туточки тебе приглянулась. А там ненавистный клан, воспоминания дурные.
Наталка улыбается краем губ, пытаясь быть беззаботной. Только чую я, переживает.
— Мирон сказал, что у границы твоего клана есть пара охотничьих домиков. Может, сперва туда...?
-— Ох, ты ж моя душа! — Прижимаю ее к себе плотнее, наслаждаясь любимым запахом. — Ты прости меня, печалька.
— За что?
Робеет она с вопросом. Я лишь невесело хмыкаю.
— Горюшка ты глотнула изо меня. И опять я тебя тащу за собой в пучину...
— Тшшшш... — Указательный девичий пальчик накрыл мои уста, призывая молчать. И я послушно затыкаюсь. — Все прошло, Третьяк. И хвала богам! А ты... Ты просто никогда меня больше не покидай. Молю лишь об этом.
— Никогда.
Клятва срывается с уст, и я тут же ими накрываю рот любимой. Пальцы уже добрались до пояса платья, развязываю его.
Вот так вот, милая, не стесняйся стонов... Нашу клятву надо скрепить.
Дорогие друзья! История Наталки и Третьяка подходит к финишной прямой! Знаю, для многих это возмутительно, так как некоторые властолюбивые медведицы не получили сполна по заслугам, но всё будет только уже в другой книге цикла. А пока нас ждут еще две главы с этой прекрасной парочкой и их заслуженное счастье.
А вас приглашаю почитать третью книгу цикла про старшего брата Третьяка — Грома.
Каждый раз, когда мне казалось, что война закончилась, ко мне приходил новый враг. Я просто хотела спокойно жить. Вздохнуть свободно и отложить лук и стрелы в сторону. Но батюшка, коему стало угодно признать меня, своего бастарда, решил по-другому. Теперь я младшая наследница Долины Черных Беров. Прямая угроза единственной наследнице, рожденной в законном браке. Столкнув нас лбом ко лбу с сестрицей, батюшка решил исчезнуть. Оставив меня на растерзание своей жены и свиты. Но всё изменил проклятый уговор о дружбе с северным кланом Бурых Беров. Им была обещана невеста дома моего кровного отца. И теперь я жена Бера Грома, вождя клана Бурых. К добру ли? Перун знатно посмеялся, когда связал браком Грозу и Грома!
Глава 29
— Третьяк... Ах! Да прекрати! Ну... Ммм... Какой же ты...!
— Какой? — нагло ухмыляется бер, стаскивая рукава платья с плеч, целую нежную кожу позвоночника, пересчитывая тонкие извитые позвонки пальцем.
— Настырный...
Вырывается на выдохе, так как другая ладонь накрывает мою грудь. Тот довольно урчит за моей спиной, продолжая тискать.
— Да, такой... А еще какой?
— Бестыдный!
Вскрикиваю я, когда платье скользит еще ниже, оседая на тазовых косточках, и пальцы бера сместились на живот, мягко его гладя.
— Угум... Ммм, — утробно урчит он, надавив слегка на лопатки.
— Любвеобильный!
— Хитрый!
— И... И...
Что там я еще хотела сказать? Не помню, дыхание бера обжигает ушную раковину, и мне становится не до слов уж точно!
— Да, печалька, какой я, однако, потрясающий! — бестыдно и горделиво заявляет бер, ухватив меня за бедра и уместив на край стола к себе лицом. — Ты только подумай, и весь твой!
Не успеваю закатить очи к потолку, и вообще стараюсь изворотиться ужом под его руками. И таки спастись от любви!
— Третьяк, у меня еще шторки не повешены! И пыль не протерта... И...
— Мммм... Всё потом... Поооотом.
Довольно напевает он, прежде чем поднять меня на руки и унести на ложе. Кивнув меня на широкую перину, он довольно ухмыляется, по-хищному облизав уста. А я-то, наивная душа, всё понять не могла! С чего это он первым делом, как мы заявились в этом охотничьем тереме, принялся кровать плотничать!
Как он там мне сказал? «Посему как печаль моя, кровать — это главное, что должен сострогать в своей жизни мужик, а после этого сразу и за люльку приниматься можно».
А я, дурында такая, уши развела: «А с чего сразу кровать?» Да вот с чего!
Но куда уж там деваться, если у самой кожа полыхает румянцем желания. Развратил меня этот бесстыдник! И еще доволен этому, как кот, объевшийся сметаны!