— Да кто меня обидит, когда папка рядом?!
Фыркнула она самоуверенно, гордо поднимая подбородок.
Третьяк хмыкнул краем губ. Оно того стоило. Стать отцом такого очаровательного чуда. От одного взгляда голубых глазок хотелось поднять горы, не иначе!
Весна росла в любви, нежности и безопасности. Она не понимала, какого это без папки? Когда он всегда рядом, с ее первого крика на белом свете.
— Ох, доченька...
Тяжко вздохнула черноокая молодка, глядя на беспечность дочери. Которая еще и обиженно фыркнула! Характерец у Весны был отнюди не весенний. Малышка была не только балоболкой и сорвиголовой в отца, но еще и упрямой в дядьку! Упорству Весны мог противостоять разве что вождь племени Гром. Но и тут чаще всего уступал любимой племяшке.
Да, Весну любили и баловали как некого ранее!
— Да будет тебе печалиться, милая.
Быстро преодолев скрипучие ступеньки, бер обнял суженную широкой ладонью, накрыв ее округлившийся животик.
Тяжело вздохнув, Наталка уткнулась на миг острым кончиком носа в изгиб шеи бера. Вдыхая такой успокаивающий запах тела мужа. Во второй беремености ее мутило похлеще, чем когда она была тяжелой Весной. Едва ли она могла спокойно лежать или кушать, что ей хочется.
Снежка в шутку говорила, что ее так же мучили ее мальчишки, пока она их вынашивала. Марфа же, наоборот, пророчила им еще одну капризную доченьку. Но рядом с таким мужем, как ее бер, черноокая молодка была согласна и на сыночка, и на еще одну доченьку.
— Опять этот сорванец тебя мучает, милая? — тихо шепнул ей на ушко муж. — Пусти только родиться, я с ним по-отцовски серьезно поговорю!
Робкая улыбка озарила женское лицо.
— С чего ты взял, что это мальчик? А вдруг опять девочка? Ммм?
— Не-е-е... — со знанием дела потянул бер, опустив вторую руку на поясницу жены, мягко массируя и уменьшая ее боль. — Бер будет, знаю я, и всё! А дочку я тебе в слейдуший раз заделаю.
Понизил бер голос до чувствительного шепота и накрыл ртом манящие уста.
— Кто эта девочка?
Чуть погодя, оторвавшись от уст мужа, шепнула Наталка, глянув на новую подружку дочки. От одного вида на ребенка ее материнское сердце крошилось в груди. Где ее мать, отец? Она одета в лохмотья. Худая, как после войны. Но уже семи весен как мир властвует над княжеством!
— Дочь местной подавальшицы. Одаренная даром исцеления, только не свезло девочке с мамкой...
Морщась, проговорил Третьяк. Наталка вздрогнула.
Не свезло с мамкой.
Как знакомо. И пусть Третьяк купал ее в любви, залатав все раны, оставленные матерью и сестрами, но шрамы остались сквозь года.
И взяв на руки свою собственную дочь, Наталка поклялась, что Весна никогда не переживет те горести, что имела несчастье пройти она.
У беров не было сирот или беспризорников. А вот в людском княжестве, несмотря на все старание князя и княгини, находились. Глядя на них, у целительницы слезы наворачивались на глаза.
Особенно на эту бедную девочку. С черными очами и такими же, как и у нее, темными волосами.
— С харчевни принесли кушания, что ты заказал, я уже накрыла на стол.
Молча кивнув на слова жены, Третьяк развернулся к девочкам.
— Так, детки, пошли кушать!
— Батюшка, а котенок? — тут же нахмурила лобик Весна, таким знакомым жестом поджав уста, совсем как Наталка.
— И его накормим. — кивнул он, взяв блохастого за шкурку двумя пальцами. А потом кивнул уныло застывшей незнакомке.
— А ты что застыла? — фыркнул бер громко. — Весна, возьми подружку мыть руки и за стол.
— Ну что вы, господин... — обескураженно шепнула малышка, спрятав грязные ручки за спиной. — Нельзя мне, я...
— Пошли!
Не дожидаясь, пока новоиспеченная подружка перестанет мямлить, Весна ухватила ту за руку и потащила в домик, что родители сняли на пару дней, дабы слегка отдохнуть от долгой дороги.
И вот она, всегда довольствуйшися объедками вельмож, и та, что даже не пускали за стол, сидит на стуле, умытая, наспех причесанная, глядя на гору еды. Румяные боки пирожков манили взгляд. Как и сладкие каши, а еще было вяленное мясо и копченая рыба. И фрукты, и творог с медом!
Прям кушанье царей!
— Ешь медленней, не торопись. Никто ее не отберет.
По-доброму пригладила ее лохматые волосы черноокая женщина. Та, что матушка рыженькой Весны.
— Тебя как зовут-то, милая?
Отпив молока из кружки, что ей подлил бер, девочка проговорила:
— Неждана, госпожа.
— Почему же Неждана? — заломала медные бровки Весна, оставив свой пирожок с мясом в сторону, с любопытством взглянув на свою подружку.