— У меня пару бойцов ранены. Осмотри, Наталка.
Сказал уставшим голосом, не поднимая взгляда. Вырвав локоть из захвата сереглазого, я отошла инстинктивно на шаг и обняла себя руками за плечи.
— А потом что?
— А потом мясо дойдет на огне, и мы с тобой поговорим...
— Скажешь, по душам?
Заломала я вызывающе бровь, не успев прикусить вовремя язык.
— Нет у меня души, милая. Аль не ведома тебе?
Фырчит он со злой усмешкой, глядя на меня из-под ресниц. Не считаю умным продолжить спорить. Свежи воспоминания, как меня чуть не снасильничали вновь.
Как бы там ни было, и какой бы там ценой, но Чернозар меня спас. Меня и этого странного медведя. Не охота мне даром своим пользоваться сейчас, у самой голова раскалывается. Будто чугунком огрели. Но не в том я положении, чтобы спорить.
И мое молчаливое покорность собрат по военной печали принял похвальным кивком.
— Каир, проводи целительницу к раненым. И дай всё, что надобно.
Из тени в свет костра шагнул низкий по сравнению с остальными юноша. Его возраст было нетрудно определить по узловатым пальцам с аккуратными ногтями. Мой ровесник, а на пальцах мозоли от тетивы. Видать, лучник.
***
— Командир, тебе бок распороли и по шее лезвием проехались.
Тихо шепнул тот самый Каир воину с необыкновенными глазами. Кажись, его кликали Вороном. Дивное дело, да только общались меж собой разбойники эти не по-разбойничьи. Не то чтобы я повидала много разбойников на своем веку. Да только солдат повидала побольше! И говор у них был схож с ними.
Тихий, с пошлятскими, но аккуратными шутками по-товарищески. А притом острый взор не отводят с лесной чащи. Ожидая недруга в любой момент. Что-то не так тут. Да понять не могу, что именно.
И в то же время тревожно за медведя. Странно, что не проснулся он еще. Неужто так сильно по голове приложили? Он же крепким кажется. Как только изворотиться, да поближе приблизиться к нему. Подлечить, если возможно.
— Отстань... Заживет.
Фыркнул с недовольством тот самый Ворон, опираясь плечом о ствол младой березы. И не то чтобы я шибко помочь ему хотела, да только он как раз ко мне спиной повернулся. А там все плечо в крови, что аж диву впору даваться, как он это еще на своих двоих держится.
Тут взыграла быстрее привычка, чем тяга помогать. Отчего-то их строгий говор возвратил меня в военно-полевой госпиталь. А там было не до размолвок. Раненого надо было лечить и подымать на ноги. Без никаких пререканий.
Оттого и подойдя к нему со спины, я ловко ударила ребром ладони нужную точку чуть выше копчика. Чуточку магии, и он как подкошенный рухнул на землю.
— Что за черт?!
Рявкнул злобно мужчина, уезвимо ухватившись за меч в ножнах. Быть может, не стоило так грубо и внезапно, но и моей просьбе вряд ли бы он вник.
— Не дергайся, я подлечу. Рана дурна... Ай!
Не договорила. Тихий визг покинул мои уста, когда громила, словно пушинку, ухватил меня за шкирку и через плечо перекинул себе на колени. Дернешься тут, когда одна лапища сжала колени вместе, удержав на месте. А вторая заломала руки.
Надо мной навис крайне злой воин.
— Еще раз такое сотворишь...
Угрожающе зашипел он змеей, нагибаясь надо мной так близко, что щеку опалило его дыханием. Я бы могла сейчас истерически завизжать, зовя Зара. Да только сама виновата, зачем только полезла? Но и отступать сейчас было глупо.
— Если не дашь рану подлатать, ничего мне и при желании не сделаеш.
Пообещала я ему доверительно, и, судя по плотно поджатым губам, потому как свою маску он уже стянул со рта, моим словам он был не доволен. Но проникся.
Захват на руках размяк, и мои колени тоже отпустили. Правда, злобно потребовали:
— Ноги верни, чтобы я их чуял.
— Сами отойдут через пару мгновений.
Сдула я со лба пару выбившихся прядей, растирая пальцами запястье. Ну и ручище у него, как у медведя.
Выпрямившись, я снова попыталась его обойти, чтобы взглянуть рану со спины. Но никто мне подобной вольности не позволил. Крепко ухватив за руку, он застопорил меня на месте.
— Куда?
Хмуро заломил чернявые брови незнакомец.
— Со спины мне удобнее на рану глянуть.
Объяснила я ему терпеливо, снова порываясь уйти, но меня мало того что не отпустили, так снова утянули вниз на своих коленях.
— А мне неудобно. — нагло фыркнул он. — На моих глазах будь, пока там ковыряешься.
И почему так и зачесалась рука его огреть по морде этой хмурой! Я б и огрела, не будь у него ладонь шире моей втрое. Тут волей-неволей в рукоприкладстве засомневаешься!