Лаааадно. Так и быть.
Омываю рану с помощью того самого Каира. Точнее, он принес мне теплую воду и чистую тряпку. А еще нужные травы.
Избавившись от грязи, я открыла себе рану в свете факела, который держал Каир над нашими макушками, и мягко прошлась пальцем по знакомым жгутам мышц.
— Везучий ты, еще чуток и распороли бы широкий сосуд от сердца.
— И что тогда?
Любопытно фыркнул юныша над нами.
— И тогда всем богам помолиться не получится. Так что заранее выбирай одного. Смерть нагрянет быстро.
Затянуть плоть я не могла, такими талантами владела Стеша и Яринка. Но я могла аккуратно направить поток бурлящей крови вверх к голове и мягко окутать сосуд магией. Насытить плоть кровью и сшить парой стежков неровные края кожи и мышц. Иглой и нитками меня сдобрили Влас и воевода Святослав, сыскав всё нужное в телегах с добром их лекаря. Да и отдали мне в путь-дорогу.
Накрыв рану листом целебного растения, я оттянула ворот рубахи ниже. На плече еще одна кровящая борозда.
Прикоснулась пальцем, и неожиданно хватка сжалась на моем бедре. Тихо выругавшись сквозь зубы, он сильнее ухватил меня обеими руками за талию, уперевшись лбом в мой живот.
Поймав обеспокоенный взгляд юныши, что насторожила реакция старшего, я с тихим треском порвала рубаху вдоль плеча, обнажив предплечье и ужасную рану.
Бесцеремонно потянула руку, державшую факел, куда мне надобно, дабы всё разгледеть. Юныша подался безмолвно.
Красная воспаленная шишка, казалось, лопнет в любой момент. Только коснись. Не надо было иметь пять педей на лбу, чтобы понимать, что под кожей томится гной.
И все же, макнув кончик иглы в рядом стоящую плошку с самогоном, я аккуратно проткнула розовую кожицу по середине. Надавила по бокам.
- Ааррр!!
Притупленно вздохнул от боли Ворон, сильнее прижимаясь лбом ко мне, оставив, наверное, синяки на моей коже.
Поджав губы от боли, я ощупала второй рукой его висок, где бешено бился пульс, и надавила, цепляя его рассудок.
— Глянь на меня.
Твердо упросила, и не сразу серебристые очи встретились с моими. Нагнувшись слегка, так что косы щекотали его влажное от пота лицо, шепнула.
— Спи...
Уважаемые читатели! Эта глава долго выходила по некоторым техническим причинам. Но я искренне благодарю вас за терпение. В дальнейшем главы будут выходить через день. Буду рада вашим звездочкам, комментариям и не забудьте подписаться!
Ваша З.С.
Глава 7
— Вот, что я нашла в его ране, — кладу на раскрытую ладонь давнего друга кусочек древисины со знакомым узором.
— Заговоренная темными чарами.
Шепчет задумчиво Чернозар, крутя фрагмент амулета, и, сжав его, превращает в пыль, спустив тьму через пальцы.
— Не пойму, как он с этим продержался? — вслух рассуждаю я. — И как ее запихнули в рану. Довольно глубоко, едва ли нащупала и достала. Такое чувство, будто его хотели...
— Медленно убить.
Заканчивает он за меня, бросает взгляд через весь лагерь, куда у костра на шкурах воины устроили этого самого грубого, но такого сильного мужика.
— Это не наконечник стрелы. — как бы между прочим замечаю я. — Чтобы оторваться от стрелы или кинжала. Отравленный чарами фрагмент туда целенаправленно запихнули. Довольно болезненно.
— При пытках. — жует нижнюю губу Чернозар и снова проводит тонким кончиком веточки по углям. — Он недавно попал в лютую перетряску.
Молчу. Все, что могла, я уже сделала. Рану очистила, дурную проделку чародеев достала, рану зашила. Сонные чары продержат его в Нави до утра и больше. А дальше... Чернозар обещал мне недушевные разговоры и кусок мяса.
Но до этого хочется осмотреть медведя. Не нравится мне его сон. Может, ударили его «плохо». Может, кровь обернулась камнями в его сосудах в голове. Надо растворить и убрать.
— Отпусти меня к медведю, я осмотрю его. Плох он, раз спит.
— Ты хотела сказать, к мужу?
Спокойно фырчит Чернозар, и я от досады и своей оплошности кусаю щеку изнутри. Но не смею подавать виду, иначе моему защитнику конец. Чернозар бывает жесток, и мне это ведомо не понаслышке.
— К нему, родимому.
Заявляю спокойно, вытерев мокрые руки о подол платья. Прячу глаза, потому как все внутри бурлит. Пережевываю.
— Твои тревоги — дело пустое, — спокойно роняет он. — Спит сном младенца, твой ненаглядный. Как звать-то его?
Напрягаю память. Общались же между собой медведи в телеге. Второго точно помню «Мирошей» звали. А моего... тьфу, то есть этого голубоглазого.