Внезапный стон и крик вдали привлек мое внимание. Я дернулась, прислушиваясь.
— Слышишь?
— Ветер шумит.
Брякнул он чуть дерганно.
Стон повторился, и сквозь ветер я услышала вполне себе человеческий крик о помощи. И женский плач.
— Помогите!!!! Добрые л...люди...!!!
— Да нет, это крики. — сориентировалась я и, ловко перепрыгнув лежак, бросилась на зов.
— Наталка, стой!
Рявкнул позади бер, только меня было не остановить одним приказом. Проснулся давний инстинкт, что отложился складной печатью аккурат у сердца. Лишь по одному стону и голосу я наловчилась понимать, насколько худо бедняге.
Как и сейчас, я отчетливо слышала страх и боль в голосе бабы.
Закат еще не утащил за собой все блики солнца, окрасив небо ближе к кромке леса в ярко-розовые и красные блики, а чутка выше тянулось плотное ночное полотно.
Не совсем как днем, но еще было видно вокруг. Чему я и была рада. Отчетливо слыша, как топчет вслед за мной землю бер.
У самого берега реки на гальке лежало тело. Густая кровь хлестала из него, как из подводного ключевого сосуда. Несчастный еще бился в агониях да трепетался, словно рыба, брошенная на сушу. Но все тщетно. Я чуяла приторно-сладкий запах смерти. Душа его ушла.
Возле безобразно изуродованного тела полулежала женщина. Укрытая кровавыми полосами, она то ли стонала, то ли плакала. Мерно раскачиваясь.
Упав перед ней на колени, я тут же прижала ладонь к перемазанному кровью лбу. Она была дернулась, но все свои силы она растеряла на крики и зов о помощи.
— Тихо-тихо... — баюкала я ее своим голосом. — Ну что ты, милая... Успокойся. Все хорошо. Я сейчас помогу.
Сердце медленно, неохотно перестало бешенно биться в груди от моего голоса. Она перестала истерить и абсолютно обессиленно откинула голову назад, смотря в звездное небо устало и без всякого интереса.
— Надо... уходить. Он вернется.
— Кто он?
Непонимающе шепнула я.
— Проклятый демон. Проклятый... — ее уста были едва способны хоть что-то молвить. А очи то и дело искали разорванное тело.
Я принялась за дело, где-то краем глаза заметив мельтишающего за плечом Мирона. Вскоре к нам прибежали другие люди. Видать, местные. Из селения у извилистого бережочка реки.
— С юга же напал, паскуда, пару раз...
— Мы вашему вождю вестника послали... Всё рассказали.
— Сказал, поможет... Да куда уж... Считай, 12 уволок в свою берлогу, скотина такая.
Народ испуганно жался друг к другу, держа факелы наготове, и всё жаловался Мирону. Тот хмуро выслушивал.
— Сказано ведь было в лес не соваться!
Громко рявкнул он на них.
— Так мы чего? Мы ничего. Сидели и не лезли, — покоянно фыркнул старичок облезлый, а потом кивнул на усопшего: — А вот Лукьяр надрыгался и пошел беды искать. Братца его, охотника, этот демонюга на днях умокнул. А Агафья, чего с ней взять, за мужем побежала! Остановить... Едва ли живехонькой осталась сама.
— Агафья, ты меня слышишь?! Слышишь?
Я слегка похлопала ее по щекам. Крови много потеряла она. И я со страху пережала ей нить разума, вот ее в сон и тянет.
— Найдите мне у вашего целителя отвара из порезной травы. Да поживее! Кровит она сильно!
— Так нема у нас целителя, девонька! — рядом присел рослый мужичек, с жалостью глянув на несчастную: — Чай, не в округе Белоярска живем!
С насмешкой фыркнул он. Меня от напора страха и злости переклинило. Вот я и рявкнула:
— Тогда где же мы?!
— Так в Лесной Дубраве, на южной заставе княжеств. В трехстах верстах от Белоярска.
Меня как будто резко окунули под лед. Рука безвольно соскользнула с раны бедняжки, а я медленно развернулась к Мирону.
Сельчане ему что-то еще говорили, жаловались. Но он смотрел только на меня. Медвежий слух четко уловил то, что услышала я мгновение ранее.
И если бы он сказал, что это шутка. Но нет.
Бер пристыженно увел глаза в сторону.
Все это время, почти один старый месяц, они уводили меня от Белоярска на север. Целенаправленно скармливая ложь. День за днем.
Глава 14
— Лжец!
В деревянную дверь за моей спиной что-то с тихим треском врезалось. Наталка была не в себе от гнева и злости.
На моей душе скребли кошки. Мне и самому было не по себе. Да, солгал. Да, увел за собой! Но я ведь с добрыми намерениями.
В дверном проеме замелькала тушка Мирона. Его взгляд так и шептал мне: «А я тебе говорил!».
— Прочь с глаз моих долой! И так тошно!
Рявкнул я на него, и дверь за моей спиной ощутимо подалась вперед, припечатав меня по заду и затылку.
— Что ты там сказал, бер?! Тошно тебе, скотина бессовестная!?