В целом ничего нового он мне не растолковал. Как и говорила Ганна, надо обрастать друзьями и сильными союзниками.
— Что бы ни случилось, помни — ты невестка вождя и моя жена! Но не ведись на сладкие речи баб или грязные сплетни обо мне. — Голубые очи любимого покрылись легкой ледяной крошкой. серьезности. — Я не был святым, сладкая, но, взяв тебя в жены, больше баб вокруг себя не ведал.
— Третьяк...
Попробовала я его расспросить о таинственной Ганее, но он меня мягко перебил.
— Меня уже ждут, сладкая. Мы с тобой еще наговоримся, черноокая, свое слово даю. Обещай мне, что осторожничать будешь. И дождешься меня? Что бы моя мать не сотворила с остальными бабами, дождешься?
По хмуро поджатым устам я поняла, что за шесть лун Власта устроит мне пекло на земле. Но сердце трепыхало в груди от другого. Летняя голубизна его очей мерцала заботой за меня. Ради этого полного нежностью и безоговорочной любви я была готова выдержать куда больше, чем была готова мне сделать мать клана.
— Ну куда я убегу, глупенький? — С улыбкой подалась к нему ближе, сама потянувшись к таким сладким устам, что развратили меня за какие-то жалкие пару ночей. — Вертайся быстрее, Третьяк. Ты мне дочку обещал...
Муж ушел, укутав напоследок в одеяло и зацеловав, при этом не забыв властно велеть мне досыпать.
И теперь, обнимая его подушку, я довольно улыбалась во сне. Что мне Власта? Крася? Ради такого мужа я была готова свернуть горы.
Хоть где-то на задворках яви и теплилась мысль, порожденная жизненным опытом: все тихо вокруг, все в ожидании бури. Буря близиться к моему дому, готовая вырвать из моих глаз слезы и крики с уст.
И не прогадала ведь. Только не мои крики сотрясли дом с утра пораньше.
— Наталка! Наталка, беда!
Едва ли я успела вскочить с постели и натянуть на нагое тело сорочку, Агния чуть не сорвала толстую дубовую дверь с петель.
— Что стряслось, Агнеш? — с опаской глянула на нее, спешно завязывая шнурки на груди платья.
— Наталка, давай быстрее! Озара...
— Что Озара? — застыла я на миг, уронив сапожки с рук.
— Беда с ней, Наталк. Целитель нужен!
Ухватив меня за руку, медведица потянула меня по лестнице вниз. Дом еще тлел в неге сна, мало кто выполз из мягкой постели на крики.
Выбежав наружу вслед за Агнешей, я едва ли поспевала за ней. Сумерки еще не рассеелись, оттого плохо я смогла рассмотреть тропинку, по которой она меня потащила. Вплоть до того момента, как мы напоролись на огромную мужскую фигуру. Широкоплечий бер с черной косой на плече показался мне смутно знакомым.
Но не было времени его разглядывать. На крепких руках перепуганного бера лежала бледная как полотно Озара.
Она плакала.
Запах крови и смерти струился от нее тонким шелестом, от которого меня встряхнуло нехило.
— Поо..жалуйста...бог..гами...мо..лю...
— Быстрее в дом ее!!
Крикнула я, своим голосом приводя бера в себя.
— А лучше всего в баню! Агнеша, теплой воды побольше! Ромашковую настойку, еще настойку из крапивы! Чистой ткани! Быстро!
Крикнула я на них, вбежав за бером в просторную баню. В ней еще было тепло. Видимо, накануне ею пользовались. Об этом свидетельствовали и влажные стены, и мокрые березовые веники на гвозде в предбаннике.
Уложив беспомощно рыдающую Озару на лавку, мужчина опустился на колени перед ней. Крепко сжав ее руку.
— Звездочка моя... Не реви... Ну что ты? Не заслуживает он! Слышишь?
— Добрый... Я... Я... Тяжелая... Дитя... Я... Хотела... Сказать... А... Он... Он! Боги!
Слейдуший прилив боли изогнул бедную медведицу пополам.
— Озара!!!
Крикнул бер, беспомощно разглядывая медленно закрывающиеся веки молодки.
— Выходи. Нечего тебе здесь делать.
— Озара... Озара...
Он так беспомощно ее звал. С таким отчаянием в голосе, что душа разрывалась на части.
— Уходи, бер. Я позабочусь о твоей жене.
Доверительно шепнула ему, отпустив ладонь на плечо. Тот встал с колен.
— Она не жена... Мне. Сестра.
В этот момент дверь в баню раскрылась. Загруженная доверху тряпками, травами и держа на весу таз с водой, вошла Агния.
Быстро оценив ситуацию, медноволосая поставила все пожитки на соседнюю лавку. И ухватила бера за локоть.
—Пошли, Добрый. Наталка хорошая целительница. Меня спасла. И Озареньку спасет.
Я осталась одна с потерявшей сознание женщиной. Отпустив ладонь на едва ли заметно округлевшей живот, подмечая. Дитя больше нет.