— Если уж Милан так решил и предки не против, уважь его просьбу, сын.
В зале плавной походкой появилась Власта. В свите двух медведиц с кинжалами на поясе за спиной. Женщина, высокомерно задрав лицо, с полным удовлетворением на лице подошла к ступенькам по левую руку вождя и развернулась лицом ко всем остальным.
— Яся ведь не против?
Приподняла та бровь, и девчонка, плотно поджав губы, дернула плечом, сощурив недовольно глаза, но перечить не посмела.
— Нет...
Милан коротко кивнул и повернулся лицом к вождю.
— Господин, я обеспечен кровом и запасами. Смогу позаботиться об обеих. Тем более что... — бер сглотнул. — Озара тоже давно хотела дитя. Может, это так... Боги ответили на ее молитвы.
— Тварь! Сучий потрох! Не смей говорить своим грязным ртом ее имя! Не смей! Опозорить мою сестру решил?! Не позволю!!!
Добрыня вырывался из рук державших его воинов. В определенный момент бер уже был готов их раскидать, только еще двое подоспевших медведей, да вчетвером уже сдержали его!
— Но это несправедливо.
Тихо шепнула я, до хруста сжав пальцы в кулаках. Я будто опять очутилась в родном селе, обвиняемая всеми. И за бедняжку Озару опять никто не защитит. Они тупо делят ее побитое изможденное тело, как кусок мяса!
На бедного Добрыню тяжело смотреть.
— Громче.
Шепнула старушка за моей спиной и толкнула в спину. Неловко покачнувшись, потеряв равновесие, я сделала пару шагов вперед — прямо в центр огромной залы. Все разом затихли, устремив свой взгляд на меня.
Невольно от такого внимания я зарделась, отшатнулась. Но бежать уже было поздно.
— Что здесь делает человечка?! — процедила сквозь зубы Власта и зыркнула на меня, как на надоедливую муху.
— Стража, убрать долой! Это дела клана!
— Почему же? — медленно потянул слова Тихомир, встав ловко со ступенек, спустившись к нам. — Наталка жена моего брата. Невестка вождя. И более чем имеет право на слово. Закон предков это гласит.
Недовольно поджав губы и нахмурив и без того морщинистый лоб, медведица наградила меня злым взглядом. Но я, к своей чести, воинственно его приняла, и после того, как Гром ободряюще мне кивнул.
— Я тебя слушаю.
Даже вышло распрямить плечи.
— Это несправедливо. Вокруг достаточно неженатых беров. Отдать одному сразу двух женщин вызовет недовольство остальных. Также это полностью пошатнет Озару.
— Она его жена! — четко отрубила словом мать клана, держа спину ровной и руки собраны на животе. — В конце концов, Озара пожинает плоды своего же непокорства!
И тут уже развернулась к вождю.
— Сын мой, не стоит раздувать скандал на ровном месте. Все присутствующие согласны с решением: Милан примет вторую жену.
— Но Озара не согласна!
Возмущенно выдохнула я, сделав шаг вперед.
— Свое слово она сказала десять зим назад. Когда выбирала мужа.
Но я не была настроена так просто отходить назад... И внаглую обогнув свекровь, двинулась ближе к тому самому трону.
— Прошу, господин, смилуйтесь! Она растоптана и унижена! Потеряла желанное дитя. Ее предал любимый муж, ради которого она терпела унижение десять лет, и младшая сестра. Будь это вашей сестрой, вы бы позволили такой брак?!
Гром дернулся, как от пощечины, я запоздало прикусила язык, но что-то вертать уже было поздно. Впрочем, отчитывать меня не стали. Молча переглянувшись между собой, братья тяжко вздохнули.
— Мы чтим законы предков, невестка. — спокойно проговорил Тихомир. — А они не так легки, как кажутся. Если вождь разорвет этот брак, то бездетная самка окажется одна. Без защиты и покровительства. Семья Озары отреклась от нее, когда она вышла замуж. А Милан готов заботиться о ней до смерти.
Меня просто распирало от негодования.
— Но она может... может снова выйти замуж?!
Схватилась я за последнюю соломинку. Женщины в зале презрительно усмехнулись.
— Кто возьмет в жену бездетную, брошенную самку без приданного?
С издевкой пропела свекровь, Яська гаденько захихикала на полу. Со спины взревел Добрыня.
— Не надо замуж! Я сам позабочусь о сестре! Слышали? Разорвите брак! Я!
— Тебе стоит свою семью создать! — фыркнула промать строго на бера. — Да и нечего тут смотрины устраивать. Ягодка уже не та, Гром, я...
— Я возьму в жены!
Мирон, который все время подпирал стену за гобеленами, около Ганны, неожиданно шагнул в круг. Без тени шутки, бер спокойно глянул на своего вождя. Подошел возле меня ближе к трону и осел на колени.
— Ты сказал, Гром... Слово свое дал три весны назад, что когда настанет время, отдашь мне любую самку в клане, на которой я укажу пальцем. Если я смолчу обиду. Я смолчал, не стал требовать мести и крови. Теперь будь добр и сдержи свое слово, вождь!