— Все в порядке.
Опять заговорила Ганна своим скворчащим голосом.
— Целительница наша, конечно, ее подлатала, но ходить ей будет больно пару деньков. Особенно с дитем справляться. А я старая, помощница никудышная...
— Я могу...
Попыталась я предложить свою помощь, но меня тут же пнули посохом по ноге.
— Ай!
Вскрикнула я тихо, потерев ушибленную ножку. Ганна на меня зыркнула: «Мол, не спутай мне карты!».
— Так о чем я там? — картинно потерла она голову. — Аааа, о помощи! В общем, Озарке сейчас одной совсем никак!
— Как только уложу дела с Громом, вернусь к тебе. Сам присмотрю за Желанной, ты отдохнешь чутка. Потом верну вас в свой дом.
Уверенно молвил Мирон. Озара лишь покорно кивнула, не подымая взгляда. С дитем на руках она была согласна на все и с кем угодно. Лишь бы тот принял ее дочку. Мироша принял.
— Пока что погостите у Ганны, — поскреб бровь Тихий. — Не спешите вертаться в селение. Там сейчас неспокойно.
— Тихомир прав. — шагнул вперед Бажен, поджав устав. — Община бурлит, как потерявший спокойствие муравейник. Бабы на взводе. Незамужние против замужних. Еще и Власта все вынюхивает, как бы снова лихо не накликать...
Все тяжело вздохнули. Отчетливо понимая, что с кем, а с кем, а с сводолюбивыми медведицами справиться будет туго. В конце голос подал второй брат мужа, решительно отлипнув от стены.
— Нам нужна поддержка Грома. Только он в силах что-то изменить в рамках закона.
****
День сменился ночью, а за ним еще одним. Я переживала. Третьяк должен был уже вернуться с невестой Грома, а следом заявиться за мной. Но из общины пока ни весточки. Один только Мирон вернулся вчера. Хмурый, как дождливая туча, и глубоко задумчивый. Мы с Озарой не рискнули его поспрошать.
Тем более, что, попросив меня присмотреть за спящей Желанной, Мирон унес Озару в лес. Полная луна как раз осветила ночное небо. Вернулись они спешно. Озара с непривычки все касалась пальцами свежих, распухших краев укуса на правом плече. Чуть выше еще незатянутого ожога. По старинным обычаям укус Миланна, так как они разорвали узы брака, прижгли каленым железом.
Сделал этот болезненный ритуал лично Добрыня, как ее брат. Сразу, как она проснулась после той лихорадки. Как ни странно, Озара отказалась от зелья против боли и не проронила ни слезинки при обжеге. Миланну тоже прижгли знак брака. Оказывается, если жена медведица, то укусы ставят оба новобрачных. Ему-то прижег укус Гром. И обезболивающего снадобья никто не предложил.
Сейчас же Озара, казалось, позабыла обо всех своих горестях. Она не могла оторвать взгляда от крошки в люльке. Деревянную колыбель притащил Добрый еще в первый вечер у Ганны. Словно боги посмеялись или всё распланировали, зная, в чьи руки попадет малышка Желанна. Ибо глазки у крошки были небесно-голубыми, как у Озары, и пушок светленький на голове, как у нее.
Что медведица, что Мирон постоянно бдили крошку, моей помощи и не понадобилось. Вот и сейчас бер ушел в лес за дичью для ужина. Мир и Олег где-то шлялись неподалеку от дома, Ганна тихо посапывала на печке. Одни мы с Озарой бодрствовали. Даже крошка Желанна клевала носом.
— Как твоя нога?
Поинтересовалась я, неспешно перебирая одежку, что отправила через мужа Умила. Пеленки в основном застиранные. Зеленые, голубые, серые. Для мальчишек. Хотя разницы никакой нет. Главное, чтобы были.
— Нормально.
Махнула рукой златокудрая, не поднимая очей от спящей Желанны в люльке.
— А щека еще саднит? — она снова мотнула головой, и я тяжело вздохнула, глядя на неровные края шрама на щеке. — Жаль, останется шрам. Лицо попортит.
Но Озара будто и не услышала. Она очертила указательным пальцем крохотные стопочки и пальчики на ножках своей дочки. И растерянно, даже чуть обеспокоенно подняла на меня взгляд.
— Она такая малюсенькая... Крохотная. Скажи, люди такими и рождаются? Так оно и должно быть? Аль хворь какая?
Я устало потянулась, нависая над люлькой. Провела ладонью чуть выше дитя, от макушки до пяточек.
— Здоровенькая она у вас с Мироном, не переживай. А мелкая, так, наверное, оттого, что, дабы скрыть живот и то, что тяжелая, ма... девка та, что ее родила, недоедала.
Озара облегченно вздохнула. Задумчиво поправила одеяльце на спящую крошку.
— Спасибо тебе, Наталка. Если бы не ты...
— Ты уже благодарила меня раз сто. — фыркнула я беззлобно, устроившись поудобнее на лавке. Озара улыбнулась краем губ.
— И еще тысячи будет мало. Я твоя должница навеки.