— Все равно не поможет. Мало их. Слишком. И кровь... У них застарелая. Они посему и не донашивают дите, связь между самцом и самкой слабая, оттого и детишек рождается мало, да и слабенкие они. Нужно смешать кровь.
— Мне сейчас ничего не нужно, — ворчливо заметила я, жалуясь на все и вся. — И вообще, пущай сами свои невзгоды решают. Устала я, Снеж, будто пару сотен лет уже прожила.
— Да нет, Наталк. Увы, но так нам Леля нарекла таких мужей, что нам отныне надобно следить за медвежатами и волчатами. Людской мир нам отныне чужд.
— Не сказать, что я шибко расстроена этому, — призадумалась я над этим, но снова поморщилась, вспомнив медведицу. — Но с свекровью точно не справлюсь одна.
— А ты разве одна? — коротко хмыкнула Снежа, поудобнее усевшись на лавку, придержав животик. — Помниться мне, у вождя бурых беров двое братьев. Вас как минимум три невесток должно быть. Неужто те тоже против тебя...
— Да нет, — махнула я рукой в воздухе. — Одна я пока на растерзание Власты.
— Но это только пока. — по-мудрому изрекла Снежа. — Не боись, Наталк, прорвемся. Тебе не обязательно вести эту войну. Порой достаточно лишь принять сторону врага своего противника.
— Не родилась еще баба, способная Власте войну объявить. — уныло фыркнула я. Снежа тихонько рассмеялась, щелкнув меня по носу.
— Не бывает, милая, дня без ночи. Не печалься, всё придёт и будет. Не надо тебе от мужа отказываться из-за старой змеи. Да и мы если что всегда поможем.
— Снежа... — позади нас раздался глубокий голос чёрного волкадака, мы с волчицей развернулись одновременно. — День сегодня был долгим и тяжким, тебе бы отдохнуть, милая.
Он выразительно кивнул на её животик. И протянул ей руку. Подруженька спорить не стала. Ухватилась за ладонь мужа и встала на ноги. Покачнулась слегка на отёкших ножках. На что Горан ловко сунул руку ей под колени и взял её на руки.
— Завтра наговоришься с подруженькой. А теперь спать.
Кивнув мне на последок, Снежа устало опустила голову на широкую грудь мужа.
Я вскоре тоже легла. Тётя Любава мне постелила свежее всё на кровати. Но сон был у меня тревожным. Я всё ворочалась на грани яви, постанывала и от кого-то убегала. Не находя себе спокойствия.
Пока крепкие мужские ладони не сгребли меня в свои объятья, и меня окружил любимый запах мужа. Только почуяв его, я успокоилась и уснула.
Мой Третьяк.
Пришёл.
Новая книга по полюбившемуся вам миру уже скоро выйдет на . Как думаете, кто ее главные герои?
И не забывайте ставить звездочки и оставлять комментарии Черноокой печали . Для автора это очень важно.
Глава 26
— Ой... лю-лю-ли... лю-лли-ли-ли...
Войдя в дом, Мирон тут же напоролся на мелодичный голос Озары. Она напевала колыбельную, неспешно качая люльку вперед и обратно. Рука тут же перехватила стремительно подавшуюся тяжелую дверь, которая нет-нет да шлепнется об раму и разбудит кроху.
Успел.
И аккуратно, не создавая лишнего шума, прикрыл дверцу за собой, да вступил на порог. Стянул с ног кожаные сапоги, стряхнул с плеч плащ, повесив на торчащие рога оленя на стене. Беззвучный шаг и еще один.
Прислонившись плечом об деревянный угол стены, бер устало, но не скрывая удовольствия, рассматривал свою суженную.
Подумать только. Жена...
О подобном он даже в самых смелых мечтах не мог предположить. Она была его звездой. Обворожительно далекой. А теперь вот... сидит рядышком. В его тереме, на его ложе... качает люльку. А там довольно посапывает их дочь.
Надо же... дочь.
Пусть и не родная кровью. Но своя, что ли? С того момента, как увидел ее, тихо хныкающую в руках Озары. Ну как можно было отказаться от этого голубоглазого чуда?
И отнюдь не в том была загвостка, дабы привязать к себе жену покрепче. А дело в том, что Мирон верил не только в гнев богов, но и в их благославение.
В конце концов, кто знает, как бы все обернулось, не влюбись в свое время Третьяк в черноокую человечку.
Задумавшись, Мирон мысленно подытожил. Не будь в клане Наталки, не было сейчас этой колыбельной и тихого шепота счастья.
Ибо некому было бы петь колыбель и осветлять его жизнь. Озара бы сгинула с дитем в чреве, познав об изменах Милана. Маленькую Желанну никто бы не нашел в лесу, кроме лесного зверя, что загрыз бы крошку. А Мирона... очевидно, его ждала короткая, но славная доля погибшего воина. Он бы искал путь в Навь при каждом столкновении с врагом. И рано или поздно нашел бы свою смерть...