— А я? А мы? — раздались смешливые выкрики бродяг с разных сторон зала ожидания. — Разве не твои гости тоже? Накормишь, Сереж?
— Еще одно слово, и будете на улице загорать, — ухмыльнулся в ответ молодой человек.
***
Друзья сидели за столом и ели кашу.
— Представляете, Борис Валентинович, — радостно сказал Сережа. — Вчера травим байки поздно вечером про черного бродягу...
— Черного бродягу? — наставник поправил очки указательным пальцем. — Это который в черной кожаной куртке ходит с капюшоном на голове и автоматом в руках?
— Откуда вы знаете? — удивился парень. — Хотя... Чего это я? Порой мне кажется, что вы знаете всё на свете.
— Люблю просто засыпать под чужие разговоры, — Борис улыбнулся и отправил в рот ложку с кашей. — Некоторых это раздражает, а я люблю, будто под сказку отрубаюсь. До зомби-эпидемии перед сном телевизор включал и отворачивался к стенке. Лучше всякого снотворного.
— А выключал его кто?
— Жена, конечно, — рассмеялся мужчина и, вспомнив семью, тут же загрустил. — Ей-то телек мешал.
— Извините, — виновато произнес Серёжа.
— Ничего страшного, — подмигнул Борис. — Я уже почти смирился. Так что там с черным бродягой?
— Поболтали, попугали друг дружку, — продолжил рассказ парень. — Уже хотели спать ложиться, как вдруг стук в дверь. Темно уже и время почти двенадцать часов. Смотрю, а у окна тот самый бродяга стоит, и куртка такая, и капюшон надет, и даже автомат в руках. Я чуть не обделался от страха.
«Кто такой и чего здесь надо?» — спрашиваю как можно грубым голосом, а у самого поджилки трясутся. Пустите, говорит, переночевать. В Стромино идет и не подрассчитал по времени, задержался.
— А ты чего? — с интересом слушал наставник.
— Я-то? За ружьем пошел, зарядил два патрона с дробью и открыл дверь. Мужичков попросил подстраховать меня. Смотрю, вроде человек, обычный живой парень. Да вон он сидит на лавке, — Сережа повернулся к бродяге и подозвал: — Эй, как тебя там, подойди, пожалуйста.
К напарникам через весь зал подошел молодой мужчина.
— Расскажи еще раз то, что вчера говорил, — Сережа сел на стол, стоящий чуть правее окна. — Может, решим чего.
— Ну коли решим, тогда, пожалуй, расскажу, — медленно проговорил парень лет двадцати пяти на вид, глотая окончания слов. — Иду я вчера в эту сторону вдоль железнодорожного пути. Вижу, лежит что-то вдалеке на рельсах. Пригляделся, непонятно. Черное что-то, то ли собака, то ли покрывало какое. Хреново еще вижу-то, близорукость у меня. Раньше много в телефоне сидел, короткие ролики любил смотреть.
Короче, подхожу ближе, а это покойник лежит, представляете. Главное, только что навстречу попался знакомый челнок, и ни про какой труп он мне не сказал. А уж я его хорошо знаю, болтовни было бы часа на два.
Подошел еще ближе и вижу: кожа у него не свежеумершего, будто несколько дней уже как крякнул. Куртка на нем, ботинки отличные, ремень кожаный так вообще отпад, с большой красивой металлической пряжкой, в руках автомат. Ну я и забрал все. Покойнику оно теперь ни к чему, верно? Ну так что насчет нашей сделки?
— Он это про что? — спросил Борис Валентинович Сережу.
— Продать хочет автомат, — серьезным голосом ответил Сережа и незаметно для окружающих слегка подмигнул наставнику. — Сказал ему, что хлам мы не покупаем, но парень оказался настойчив, и я посоветовал дождаться вас.
Борис взял в руки автомат и принялся осматривать с видом специалиста. Оружие на самом деле на вид было не в плохом состоянии, требовалась только разборка и чистка.
— Хм... Им что, в футбол играли? — начал торговаться наставник. — Всё в дорожной пыли и царапинах. Магазин один и пустой, патронов нет, даже проверить не сможем. Наверняка сразу и заклинит. Нет, мне такой не нужен, попробуй на Стромино предложить, может чего и удастся за это барахло получить, хотя там больше ружья уважают.
Парень взял автомат обратно и, опустив голову в печали, хотел было уже уходить.
— А сколько ты хотел за него? — остановил парня Борис.
— Пять банок тушенки, — развернулся молодой мужчина в надежде, что сделка все же состоится.
— Ууу, не стоит того, — махнул рукой Борис. — Разве что на запчасти взять... Даю три банки за автомат, куртку и ботинки с ремнем.
Парень постоял с минуту молча, почесал затылок, снял с себя кожанку и с обидой пробубнил:
— Забирай, грабитель, если б не обстоятельства, хрен бы я тебе продал.
— Ю теперь будет ночевать в доме, — уверенным голосом сообщила близнецам Мария.