— Послушай, — резко встал Евгений Саныч. — Мы разве не спасаем этих бедолаг? Что с ними случится завтра в этом проклятом мире? Сожрут зомбари? Дикие звери? Или какой-нибудь обезумевший бандит проломит им череп пустой стеклянной бутылкой только потому, что на него косо посмотрели? Не знаешь? А я вот знаю, что с ними будет завтра здесь! Будут работать точно так же, как и сегодня, и вчера, и позавчера. Мы даем им стабильность и веру в завтрашний день. Им не приходится думать, где найти себе пропитание и приют.
Всё верно, ты, видимо, не дурак, свой долг они не отработают и до конца жизни, но жизнь их от этого станет длинней и, возможно, лучше. Вот скажи мне, ты, видно, уже пожил и имеешь представление, о чем говоришь. До эпидемии где работал? Да не важно. По тебе видно, пахал с утра до вечера, и всё для чего? Накормить себя, свою семью, заплатить счета за коммунальные услуги, одеться и обуться. Хватало тебе зарплаты на все это? Допустим, что и хватало. Вот только не на большее. Так чем, по-твоему, работник отличается от раба? Рабу дают еду, ночлег и одежду, а работнику — деньги, чтобы тот сам купил себе все то же самое. Так значит, по сути-то выходит, что и ничем?
Борис ничего не ответил, лишь тоже встал и облокотился на деревянные перила. Мужчины молча смотрели на крышу соседского дома, покрытую шифером, и каждый думал о своем.
— Так чем вы тут занимаетесь? — прервал немую паузу Борис Валентинович. — Можно не отвечать, если нельзя говорить.
— Свиней разводим и кур, — неохотно ответил Мультик. — Летом грядки и парники. Видишь, мужики землю копают? Под осень перекидывают.
— Это же всё... — не договорил Борис.
— Что?
— Ну... Я хотел сказать...
— Не выгодно? — уточнил Евгений Саныч.
— Нужен же корм... Много корма... Зимой особенно, — удивился Борис.
— Косим траву, — ответил Мультик. — Комбикорм нам Сидорович иногда привозит, не знаю, где он его берет. В общем, мое дело маленькое, следить, чтобы работники не бездельничали, и обеспечивать какую-никакую охрану.
— Странно всё это, — процедил сквозь зубы Борис. — Ну да не мое это дело, любопытство, не более.
Дверь со скрипом открылась, и из нее вышли Сережа и Настя с двумя мальчиками. Детишки дергали маму за руку и о чем-то слезно упрашивали. Молодая женщина будто не слышала их слова и всё время ощупывала то одного, то другого, словно не верила своим глазам, что детки живы и здоровы. Насте казалось, сейчас она самый счастливый человек на земле, эти чувства ее охватили настолько сильно, что женщина стала вести себя как маленькая девочка, будто ей вовсе не тридцать лет, а гораздо меньше. Это очень стало заметно, и Сережа даже обратил на это внимание наставника, но тот махнул рукой и сказал, что временное помутнение от переизбытка чувств.
— Мам, ну мам, — клянчили мальчики. — Ну пожалуйста, мы очень тебя просим.
— О чем они? — спросил Борис девушку.
— Как о чем? О девочке, конечно, — ответила Анастасия. — Подружились тут с одной, теперь упрашивают, чтоб с собой взяли.
— У вас и девочки работают? — удивленным голосом спросил Мультика Борис.
— В порядке исключения, — ответил Евгений Саныч и выставил ладони перед собой, будто приготовился отталкиваться от невидимой стены. — Она сирота. Нет у нее никого. Это еще покойный Михалыч ее пожалел, думал, пока пусть работает, а потом пристроит ее, выдаст за кого-нибудь замуж, как подрастет. Ей около двенадцати лет, малая еще. Это тебе к вопросу о нашем недавнем разговоре про добро и зло. Сидорович не выгнал ее после смерти отца, не знаю почему, может, приглянулась и сам ждет, когда вырастет.
Через передний забор показались детские руки, и через пару секунд появилась голова девочки с двумя заплетенными косичками. Борис Валентинович достал из розового рюкзачка Насти маленькую жестяную баночку, то ли с мясным пюре, то ли с печеночным паштетом. Наставник уже пробовал такие консервы, но так и не понял, на что конкретно они похожи на вкус. Мужчина отдал банку мальчикам и по-доброму произнес:
— Ну, братцы, идите прощайтесь с подружкой. И угостить не забудьте.
Затем наставник обернулся к Мультику и добавил:
— Просьба у меня к тебе одна, проследи, чтоб не отняли у бедняжки.
— Сделаем, — твердо ответил Евгений Саныч.
***
Напарники шли вдоль железной дороги. Настя шла сзади, держа одного мальчика за ручку, а второй всё время бегал то вперед, обгоняя мужчин, то возвращался назад к маме и оббегал ее сзади.
— Что дальше? — спросил парень и поправил ружье на плече.