— А что случилось с остальными? — спросил я Аню. — С теми, чьи портреты висят у тебя на стене возле столика.
— Они ушли и не вернулись, — грустно ответила девочка. — Некоторые просто сбежали, получив полный рюкзак ресурсов. Они пошли в сторону школы и убежали. Правда, недалеко. Вон они ходят среди зомбаков. Дальше за забором их очень много, не как тут.
— А другие? — не удержался я.
— Другие зашли в школу и тоже пропали. Идея с веревкой нам пришла недавно. Можно сказать, будем испытывать на тебе.
***
— Вы могли бы спросить: «Антон, почему ты не отказался? Разве стоит пара упаковок лекарства такого риска?» — обратился Лопата к слушателям на станции. — Так вот я вам отвечу — не знаю. О заказе барыги я в тот момент вообще не думал. Опасность манит меня, что-то происходит с моим организмом, и я будто молодею лет на двадцать, когда смерть гуляет рядом со мной. Не могу лежать на матрасе в безопасном убежище, тихо поедая свои запасы. Вернее, могу, но недолго. Тянет меня к неизведанному и рискованному. Ну как вам объяснить... Это как долгое время быть без воды, а потом вдоволь напиться прямо из ведра. Утолить жажду... Да... Точно... Это именно жажда острых ощущений. И потом, я твердо убежден, как только перестану рисковать, удача тут же отвернется от меня. Из каких передряг она меня только не вытаскивала. Можно целую книгу написать. Может, расскажу как-нибудь, коли доведется еще раз здесь свидеться.
Понимаете, меня будто хранит кто-то... Я думал, это началось после зомби-эпидемии. Теперь, вспоминая свою жизнь, могу твердо заверить, что с самого детства. Много случаев было.
Да вот хоть один, на ум пришел. Переходил я дорогу, пацаненком еще был. Родители учили, даже на зеленый сигнал светофора все равно всегда смотреть по сторонам. Не просто смотреть, а убедиться, начал ли торможение автомобиль. Отец часто говорил, что бывали случаи, когда водитель жал на педаль тормоза, а та проваливалась в пол.
В общем, ответственен я на дороге. Но в этот раз не пойму, как это вышло. Зазевался, что ли. Из-за большого грузовика выскочила на большой скорости легковушка.
— «Я чудом отпрыгнул назад», — сказал тогда родителям.
Соврал. Никуда я не прыгал. На мне была курточка с капюшоном, и кто-то за этот самый капюшон меня с силой отдернул. Подумал, наверное, какой-нибудь мужчина, идущий сзади, увидел и поспешил на помощь. Но нет, никого там не было. Если бы верил в бога, то решил бы, что ангел-хранитель спас.
Есть и еще одна причина, по которой я не отказался от сделки с девочкой. Считаю нужным не утаивать от вас. Дело в том, что у меня сложились сильные подозрения, здоровяки никуда бы меня не отпустили. Это и логично, я мог всем разболтать про них и про зомби-Баюна. А еще про то, что сонный эффект действует всего лишь единожды и его спокойно можно переждать в укромном местечке у входа, не попадая под зоркий взгляд дежуривших бородачей. Пошел бы на корм для зомби, и всего и делов-то. Я хоть и не слабый, но с шестью мордоворотами есть огромный шанс не справиться.
Борис Валентинович сидел напротив Антона, черпал железной ложкой вкусную картофельную похлебку из миски и мило ухмылялся. Потому как в каждом слове опытного выжившего он узнавал себя.
***
Мы перелезли через забор во двор школы. Дошли до ближних к нам футбольных ворот и остановились. Двое бородачей остались дежурить на случай проникновения в район грабителей, а четверо будут тянуть веревку, как условились. Девочка пошла с нами. Мужчины пытались ее отговорить и даже силой настоять. Но все попытки были напрасны, она явно их не боялась и не слушалась, скорее наоборот, здоровые мужики почему-то робели перед ней.
Меня обмотали несколько раз веревкой, надели рюкзак на спину и мой дробовик на плечо.
— Ну, давай прощаться не будем, — сказал один из бородачей. — Увидимся. Сигнал не забыл?
— Не забыл, — ответил я и развернулся к школе.
Я должен был широко махать от плеча рукой. Тогда мужики потянут веревку. Если вдруг барьер не пустит меня, как и их, то сигнал тот же самый. Бородачи не дадут мне сойти с ума или поседеть, тут же рванут. На словах все выглядело надежно и вполне даже реально.
Я сделал шаг, потом второй, третий. Веревка немного нагружала тело. Мне приходилось ее тянуть за собой, и с каждым шагом все больше и больше. Об этом мы не подумали. Дойдя до середины поля, я почувствовал легкую головную боль. С каждым шагом она усиливалась и наконец стала почти невыносимой. Будто в такт пульса кто-то бил меня молотком по затылку. В ушах зазвенело. Терпеть не было сил. Но где же страх? Его нет. Барьер не вызывал у меня ужас и панику. Лишь боль... Ужасную боль. Разные мысли крутились в моей голове: остановиться? Бросить все и подать знак? Самому вернуться и сослаться на невозможность прохода? Идти дальше? Но с каждым шагом голова болит все сильнее и словно раскалывается на части. Я с силой закрыл глаза, громко зарычал, будто раненый зверь, и побежал вперед.