«Я не хотела ее писать, но Антон настоял. Не люблю прощаться и искренне надеюсь еще встретиться. За столь короткое время вы стали для меня друзьями или даже семьей, которой у меня никогда раньше не было. Но оставаться я не могу. Мне нужно создавать свою семью, и Антон отличная для этого кандидатура, мы очень нравимся друг другу, и я не смогла его отпустить. Простите, что ушла тайно. Я бы разревелась, и расставание было бы в разы тяжелее. Берегите друг друга.
Люблю. Целую. Ваша Ю».
Глава 27
— Говорил мне отец: не женись на ней, «Победу» куплю.
В зал ожидания станции Бякино зашел пожилой мужчина, прикрывая левой рукой синяк под глазом.
— Это кто же тебя так? — спросил Борис Валентинович незнакомца. — Хулиганы?
— Если бы, — вздохнул дед. — Бабка моя двинула.
— Ну проходи, раз так, — Борис встал со своего кресла и проводил старика к столу. — Тебя как звать-то?
— Меня-то? — переспросил дедушка, хотя прекрасно слышал вопрос. — Никник все зовут.
— Первый раз слышу такое имя, — ответил наставник.
Борис Валентинович сел рядом на лавку и уважительно предложил чего-нибудь перекусить из общих запасов на столе.
— Так это вовсе и не имя, сынок, — дед достал из внутреннего кармана куртки металлическую ложку и принялся натирать ее до блеска мягкой тряпочкой. — Имя мое — Николай Николаевич, а сокращенно — Никник. На работе мужики прозвали, так и прилипло прозвище на всю жизнь.
Борис поставил греться воду на печь и вернулся обратно.
— Поругался? — полюбопытствовал наставник.
— С кем? — удивился Никник.
— С женой, — ответил Борис.
— С твоей? — не понял вопроса дед.
— Со своей, — улыбнулся Борис Валентинович, решив, что дедушка шутит. — Ну ты же сказал, бабка фингал поставила.
— Так она не специально, — дед убрал тряпочку и посмотрел на свое отражение в столовой ложке. — Под руку попал. Сзади стоял, и локтем задела. Теперь такой синячище.
— А где же она теперь? — Борис развязал пакет с вермишелью и принялся ее ломать пополам.
— Как где, в лесу, конечно, — расхохотался дед. — Заблудилась, наверное, да и шут с ней, хоть отдохну маленько без ее вечных упреков.
Опытный выживший нахмурил брови, закинул вермишель в закипающую воду и вышел на перрон. Дед нехотя встал и вышел следом.
— С какой стороны ты пришел? — уточнил наставник. — Со Стромино или Ерелино?
— Я же сказал, из леса пришел, — развел руками Никник. — Тут деревенька одна есть, с другой стороны железной дороги. Может, слышал про нее. Рёмино называется, так вот из нее и шли.
— Рёмино? — Борис посмотрел на лес с противоположной станции стороны. — Через просеку шли? Там где-то проход был наискосок. До эпидемии люди ходили на станцию, чтоб уехать в город.
— Не знаю, как по мне, так там и до зомби несколько лет не ходили, — пожилой мужчина покашлял в кулак и добавил: — Заросла вся просека. Деревья молодые и кусты, а где нет их, там трава по грудь. Рядом с ней шли лесом, только так и можно пролезть.
— Ээй! Станция здесь! — закричал вдруг Борис Валентинович, сложив руки перед ртом в виде рупора.
— Это ты зачем? — быстро захлопал глазами дедушка. — Спятил, что ли? А если она услышит? Может же так и найти меня.
— Слушай, дед... Никник... или как там тебя зовут, — строгим голосом ответил Борис. — Пошутили и хватит. Видишь, тучи какие идут с севера. Чернее гуталина. И ветер поднимается. Сейчас будет ливень, и если твоя жена не найдёт сюда путь, то неизвестно, чем все это закончится.
Дед виновато опустил голову и почесал затылок.
— Не потерялась бабка, — серьезным голосом произнес дед. — Грибник она с детства и все места тут знает. Все полянки облазила. А я терпеть не могу по лесу шататься, вот и ушел вперед. Договорились тут встретиться. Правда, я думал, станция пустует. Мы давно не были в этих краях.
***
Третий час дождь льет как из ведра. Борис Валентинович наелся вермишели, сел в свое кресло, снял сапоги и протянул ноги к печи, предварительно хорошенько ее растопив. Капли косого дождя барабанили по стеклу окна, в топке потрескивали дрова, все это в комплекте с набитым брюхом сильно клонило в сон. Наставник пытался читать старый журнал, но быстро вырубился и уронил его на бетонный пол.