Мужчину разбудил громкий стук в железную дверь. Борис вскочил от неожиданности и поначалу даже не понял, что произошло. Подошел к окну и посмотрел сквозь щель между досками. У порога стояла под дождем пожилая женщина в ярко-желтом дождевике.
— Не открывай! — встрепенулся дедушка.
Он так быстро появился у Бориса за спиной, что тот даже вздрогнул от неожиданности.
— Ну чего там притихли? — раздался женский голос снаружи. — Я же вижу, что дым из трубы валит.
***
Вечер.
В комнате отдыха в доме бывшего пионерского лагеря жарко горел огонь в камине. Круглый стол был передвинут от окна к трем диванам. В центре стояла толстая свеча и освещала маленьким, из-за короткого фитиля, огоньком расставленные вокруг нее тарелки.
Сережа открыл свой рюкзак и достал из него бутыль с непонятным содержимым, этикетка давно отклеилась и потерялась, но пахло из нее вполне приличной выпивкой. Месяц назад смотрителю удалось выменять у одного челнока почти за бесценок, так как тот опасался сам ее употребить. Сережа тогда сбегал в свою каморку, налил содержимое в столовую ложку и поджег. Огонь оказался синего цвета, и Сережа принял окончательное решение.
Молодой человек хранил напиток для особого случая, и вот сегодня как раз такой.
— Мы с Машей долго думали, что же вам подарить, — произнес Сергей. — Она настаивала, лучший подарок — это как следует вас вкусно накормить. Поэтому мы накрываем сегодня стол, и я добавляю к нему этот подарок.
Братья-близнецы переглянулись.
— А сколько вам исполнилось? — спросила Маша.
— Двадцать пять, — ответил удивлённо Сашка. — А как вы узнали?
— Ю рассказала, — улыбнулась девушка и положила на стол железную банку шпрот. — Она подслушала ваш разговор и решила сделать сюрприз. Но так получилось, что сегодня ее не будет. Ушла от нас за своим счастьем.
— Печально, — вздохнул Пашка.
— Думаю, она вернется, — бодро ответила Маша. — Как только поймет, что счастье ее здесь.
— А Борис Валентинович? — Сашка подвинул три стула к столу со стороны камина. — Столько всего вкусного, он придёт?
— Нет, — ответила Мария, доставая из рюкзака стеклянную банку с тушёной говядиной. — Он любезно согласился остаться за старшего. Убежище нельзя оставлять без смотрителя. Ну, мы ему что-нибудь оставим, ведь правда?
— Конечно, — одновременно ответили братья, мило улыбаясь.
— Это же стоит очень дорого, — добавил Сашка.
— Разве ты думаешь, что не заслужили? — Сергей убрал рюкзак на пол возле входа и принялся открывать банки с консервами. — Вы всё лето и начало осени проработали в лагере. Восстановили забор, да что там говорить, считай, новый построили. Выкопали и сколотили туалет. Даже щели мхом заделали. Заготовили дрова на зиму. Укрепили вход в дом и заколотили окна на первом этаже.
— Так мы не одни, с дровами нам Мишаня помогал, — Сашка закатал рукава водолазки.
— Кстати, где он? — опомнился молодой смотритель. — Пусть тоже садится за стол.
В коридоре послышался скрип дверных петель, щелчки замкового механизма и шум приближающихся шагов. В дверном проёме появился Михаил и от увиденной на столе еды чуть не падает в обморок.
Ребята быстро сориентировались, подхватили мужчину под руки и усадили на крайний диван.
— Что с тобой, Миша? — подбежала Мария. — Ты заболел? Что чувствуешь?
Девушка положила свою ладонь на его лоб, но температура показалась нормальной.
— Я не ел три дня, — ответил Мишаня, немного придя в себя.
— Как это не ел? — возразил Сашка. — Мы честно делим с тобой каждый день пайку на троих поровну. Хотя Маша сказала, мы можем себе брать больше. А как ты вообще дрова пилил голодный? Я бы не смог, так что не выдумывай.
— Я всё относил ей, — тихо ответил Михаил. — Она уже третий день сюда приходит.
Глава 28
Борис Валентинович открыл железную дверь станции и впустил пожилую женщину с целой корзиной осенних опят в руке.
— Ты что же, старый, ошалел? — с недовольным выражением лица прокричала бабушка. — Думаешь, я не слышала, как не хотел меня впускать? Ну подожди, вот уйдем отсюда, я тебе...
Никник машинально схватился за локоть Бориса и, опомнившись, тут же отпустил. Бабка прошла чуть дальше, поставила корзину на пол и, сняв полиэтиленовую желтую накидку, повесила ее у входа сушиться на один из вбитых в стену гвоздей в деревянную стенку коморки.
— Так ты, значит, смотритель? — спросила женщина и поправила седые волосы.