- Да неуклюжая дура она, все столбы собрала на улице, - грубовато сказала девчонка, но миссис Нейсбаум отчего-то не удивилась её грубости.
Она снова растерянно посмотрела на Бетти и ласково улыбнулась ей.
- Ну, это не страшно.
- Лучше, расскажите нам о Тимми, миссис Нейсбаум. Мы хотели бы получше подружиться с ним и хотели бы узнать о нём побольше. У Вас, - улыбнулась Бетти, прищуривая глаза и аккуратным движением убирая прядку светлых волос за ухо.
- Ох, мой Тимми, - тут же прижимая руку к груди, проворковала Нейсбаум. - Он такой хороший, покладистый мальчик. Просто умница! Мы с Джорджем очень гордимся им! - улыбнулась женщина, затем помотала головой и внезапно нахмурилась, опуская взгляд. - Я знаю, что другие соседи считают его маменькиным сынком, но это неправильно, он просто очень добрый и воспитанный...
- Дурак, одним словом... - тихо сказала Бетти, ехидно сощурившись.
Её чёрные длинные ресницы чуть дрогнули, когда она снова посмотрела на маму Тимми.
- Кстати, милые мои, не хотите зайти к нам на чай? - поднимаясь со стула, тут же сказала миссис Нейсбаум.
Бетти состроила восторженное выражение лица, распахнув глаза и поднимая изящные бровки.
- О, да, конечно! Это как раз то, что нам нужно сейчас, да, Кайли? - пронзительно всматриваясь в моё лицо, спросила Бетти.
Я судорожно кивнула, чувствуя, как Бетти тянет меня в дом Нейсбаумов вслед за хозяйкой, позвавшей Тимми. В эту минуту я понимала только одно - сейчас случится что-то очень нехорошее.
***
Дом, как и все другие дома на Транквилити-Лейн, судя по тому, что мне мельком удалось заметить, был просторным и уютным.
Разнообразные комнаты были обклеены светлыми однотонными или полосатыми обоями, или же обоями в цветочек.
Комнаты были заставлены уютной мебелью, модной в довоенное время: мягкими креслами, покоящимися на ворсистом ковре, деревянными полукруглыми столиками и красивыми стульями. А ещё креслами-качалками с мягкими подушками, лакированными тумбочками с настольными лампами, обшитыми миленьким абажуром с рюшками и другой мебелью.
Кухни в домах, отделанные кафелем и чистой плиткой, были дополнены хорошей бытовой техникой - чистыми раковинами, новыми плитами, уютными шкафчиками, широкими обеденными столами и маленькими телевизорами.
Гостиные же были заполнены мягкими диванами, креслами и изящными столиками для чаепития, телевизорами и великолепными картинами в резных рамах, а ещё фотографиями на тумбочках, зеркалами над комодами и прочей красивой мебелью.
Честно говоря, меня всё это впечатляло лишь отчасти, ибо наблюдала я всё это, мучаясь ужасом.
Я думала о том, возможно ли сбежать и попробовать найти хоть какой-нибудь способ защититься от Бетти, а затем попытаться найти отца и выход отсюда.
Но пока кошмар продолжался, и сил у меня становилось всё меньше и меньше.
Об этом я думала, затравленно оглядываясь в просторной гостиной комнате дома Нейсбаумов. Широкий стол из дерева стоял в середине комнаты, застеленный кружевной скатертью, посерёдке стола красовалась узкая ваза с цветами.
Телевизор стоял у дальней стены напротив него находился белоснежный мягкий диван, закиданный дорогими подушками, а на стене по бокам от телевизора находились два окна, занавешенные лёгкими кружевными шторками.
Вокруг деревянного стола, за которым мы с Бетти сидели, были расставлены стулья, а позади нас был расположен кирпичный камин и кресла. Картины висели на стенах, завлекая несуществующим пейзажем, окна были раскрыты и теплый ветерок проникал в стены этого прекрасного жилища.
Но меня всё это не волновало. Я смотрела на дверь, что была прямо напротив меня - она вела в светлый коридор, выходящий на лестницу и кухню.
Мы напряжённо ждали, пока миссис Нейсбаум, разговаривая на кухне с мужем, приготовит нам чай. Время будто бы остановилось. От боли и тоски по отцу, реальному миру и спасению из этого жуткого рабства, сердце сжималось, обливаясь кровью.
Я, ощущая нервную дрожь и полную разбитость, сидела, едва дыша и устало разглядывая красивую люстру с витиеватыми узорами над столом. Рядом сидела Бетти, болтающая ногами и цинично наблюдающая за Тимми, который обиженно отвернулся от нас и глядел в показывающий мультики телевизор. Это длилось долгих десять минут. Долгих десять минут я слушала, как сердце отбойным молотком стучит в моей груди, как ноют раны от побоев, как плачет моё сердце под камнем переживаний...
В комнату зашла миссис Нейсбаум, которая держала в руках поднос с чашками и чайником.
- Ну, что девочки, готовы выпить чайку?
Бетти чуть склонила голову к плечу, захлопав своими длинными чёрными ресницами. Она мило посмотрела на миссис Нейсбаум и произнесла сладким голоском.
- Ах ты, коза драная, почему так долго?
Мама Тимми резко остановилась и побледнела. Она всё ещё держала в руках поднос с чайником и чашками. Тимми в ужасе обернулся, он побледнел и начал качать головой, пятясь к стене. Словно бы мальчик ждал чего-то подобного от Бетти.
Мистер Нейсбаум тоже оторопел, но шок на его лице быстро сменился гневом.
- Это что ещё такое?! - яростно воскликнул он, сверкая глазами.
Бетти тут же захохотала, она вскочила из-за стола. Подбежала к миссис Нейсбаум и схватила чайник, затем ударила по подносу. Нейсбаумы в одну секунду вскрикнули, когда поднос подлетел в воздух, чашки перевернулись и горячий чай полетел во все стороны, заливая стол, полы и стену.
Отец Тимми закрыл лицо руками, отшатнувшись к стене. Бетти же показала ему язык, затем, держа чайник в руке, она подошла к дивану и вылила содержимое чайника на белоснежный диван в гостиной.
Миссис Нейсбаум как-то дико закричала, едва не падая. Она схватила за спинку стула и закрыла лицо руками.
Я была просто в ужасе. Мне было так плохо, что я толком и соображать не могла.
К моему счастью, больше Бетти не стала задерживаться в доме этих несчастных людей, слушая возгласы оторопелых Нейсбаумов. Она снова взяла меня за руку, и мы направились прочь из этого дома.
***
- Как же весело, а! - хохотнула Бетти, когда мы подошли к ещё одному шикарному дому на Транквилити-Лейн, принадлежащему семье Роквелл.