- Послушайте, полковник, - устало выдохнул отец, нервно улыбаясь и разводя руками в стороны. - Я уверяю Вас, что установка не будет работать. Вы не понимаете, мы даже не смогли повторить результаты лабораторных исследований...
Отец даже не успел договорить, одним быстрым отточенным движением полковник выхватил из кобуры на поясе пистолет и одним выстрелом в голову убил едва стоящую на ногах Дженис.
Всё замерло. У меня потемнело в глазах от ошеломления и ужаса, накрывшего меня необузданной волной.
Дженис запрокинула голову, её руки безвольно взметнулись, и она мёртвым грузом рухнула на пол.
Внутри всё похолодело, и я почувствовала, что моё сердце оборвалось, почувствовала, как из-за осознания произошедшего на глаза выступили горячие слёзы.
- НЕТ! - заорала я, срывая горло и со всей силы начиная долбить в стекло. - Пусти меня, сволочь! Какого чёрта ты делаешь!? Пусти меня сию же секунду!
Я кричала, и рыдания разрывали меня. Сердце было переполнено гневом и скорбью.
Отец резко побледнел, его глаза в ужасе расширились. Папа уже рванулся к Дженис, когда полковник в одну секунду вскинул руки, беря его на мушку.
- Стоять! - прикрикнул он. - Рекомендую Вам повиноваться, мистер Смит, или следующей станет Ваша дочь.
Я вздрогнула, но не ощутила никакого страха. Сейчас всё это не важно, сейчас неважна моя жизнь, сейчас для меня важно только одно - спасти отца.
Мне не было страшно, мне - нет, но папе...
Услышав слова полковника, отец отшатнулся к консоли, глядя на меня и качая головой. Он прижал руку к сердцу и шумно вздохнул, взглянув полковнику в лицо.
- Прошу Вас, полковник...Я...Я сделаю всё, что Вы хотите, - сказал отец, резко беря себя в руки и успокаиваясь. - Только не применяйте силу, умоляю...
- Отлично, - цинично усмехаясь, произнёс полковник. - Я требую Вас сдать мне все материалы, связанные с проектом и оказать нам содействие в запуске установки.
- К..конечно, - нервно кивнув и вытирая испарину со лба, сказал отец. - Дайте мне лишь несколько минут, чтобы включить систему...
Полковник кивнул. Он отточенным движение убрал пистолет в кобуру и снова свел руки за спиной.
Что-то было не так. Я не могла понять, что происходит - отец не может запустить систему, тогда что он делает?...
Папа как-то странно замялся. Он перевел на меня взгляд, полный скорби и смирения. Он вдруг коротко улыбнулся мне, и очень медленно и едва заметно качнул головой.
Этот взгляд, полный скорби и вины, буравил меня, словно запоминая.
Я почувствовала, как внутри меня всё холодеет.
Что-то переломилось во мне, когда я поняла, что происходит, и застыла на месте, словно меня окатили ледяной водой.
Ведь папа смотрел на меня таким взглядом, будто бы больше никогда меня не увидит. Отец, заметив моё побледневшее лицо, тут же развернулся и направился к консоли.
- Папа, что ты делаешь?! - воскликнула я, утыкаясь в стекло и во все глаза, наблюдая за отцом.
Моё сердце так сильно билось, что мне стало больно, страх пожирал меня изнутри холодным въедливым ядом, осознание бессилия душило меня.
Но я надеялась, надеялась, что... мысль, которая меня посетила просто дурной домысел.
Я надеялась, но...
Папа что-то набирал на клавиатуре главной консоли. Он набирал что-то очень быстро, дрожащими руками, с таким усилием, словно ему было больно это делать.
Полковник наблюдал за ним, не скрывая раздражения.
- Я устал ждать, - сказал он, потянувшись к кобуре, но в этот же миг, что-то произошло.
Стекло под моими руками задрожало, и я чуть не отшатнулась от него, чувствуя теплую, словно сжимающую воздух волну.
В тот же миг, счётчик Гейгера на моём Пип-Бое разорвался страшным треском. Боже мой, что происходит?!
Я почувствовала, что это конец.
В эти секунды перед моим взором, выронив свой пистолет и схватившись за горло, на пол рухнул полковник, следом за ним выронив отлетевшую в сторону винтовку, упал, прогремев бронёй его солдат, а затем и его товарищ, что стоял недалеко от убитой Дженис.
Отец отвернулся от консоли, он тоже схватился за горло и, бледный, покрытый испариной, он, едва держась на ногах, двинулся к стеклу, за которым с разрывающимся от боли и ужаса сердцем стояла я.
Я была не в силах поверить в происходящее. Я была не в силах принять то, что видела...
Ощущая лишь колющую до слёз боль, я уставилась на папу, приложив руки к стеклу и глядя на то, как он едва не падает возле него. Отец оперся рукой о перегородку и поднял полный тоски взгляд на меня.
- Бегите...Кайли...
Я не могла двигаться. Не могла. Я должна помочь отцу...
Этого не может быть. Это какой-то бред, кошмар, сон... Это сон...Сон! Всё это ложь.
Такого просто не может быть. Я почувствовала, как моё горло скрутили спазмы, как больно разбивается вдребезги моё сердце, а рыдания с жуткой тяжестью прорываются наружу, когда я поняла, что времени нет, что выхода....нет.
- Папа, - прошептала я хриплым голосом, начиная понимать, что я не могу ничего сделать. - ПАПА!
Я со всей силы била стекло, разрываясь криком и захлёбываясь рыданиями. Меня словно драли когти изнутри, в глазах темнело, судороги сотрясали моё тело, но я не могла остановиться. Мой отец умирал, а вместе с ним умирала я.
- Кайли...- Отец сполз по металлической балке, вниз, прикрывая глаза и не сводя их с меня. - Кайли...
Я сползла за ним по перегородке и упёрлась ладонью в стекло, дрожа как осенний лист. Я вцепилась обезумевшим взглядом в отца, запоминая его лицо на всю свою оставшуюся жизнь. Запоминая последний взгляд, подаренный мне моим любимым папой.
Взгляд больших усталых глаз, блестящих от блеклых ламп в проектной кабине. Взгляд, наполненный жуткой тоской, страхом за меня, виной и всеобъемлющей любовью. Взгляд моего самого любимого на свете папы, который в следующие годы жизни не будет согревать меня теплой улыбкой, не будет со вниманием наблюдать за моей жизнью, не будет видеть моих детей, не будет обнимать меня и целовать в лоб, царапая щетиной.
Мой папа...Он останется навсегда здесь, оставляя меня одну.
- Папа... - затихая, прошептала я, чувствуя невероятную тяжесть и неизбежность происходящего, навалившегося на меня. Не в силах кричать, я смотрела на него, не отводя взгляда. Отец едва улыбнулся и с колоссальным усилием поднял руку, трогая стекло там, где было моё лицо.
- Я люблю тебя, солнышко... - сказал папа и улыбнулся отец мне самой доброй, самой прекрасной улыбкой. В последний раз. - Люблю тебя, и всегда буду любить...
- Я тоже люблю тебя, папочка...Очень люблю.... - плача, шептала я, с ужасом наблюдая как улыбка сползает с уставшего лица моего отца, как он закрывает глаза, и жизнь покидает его.