Я улыбнулась, глядя на подругу.
- С удовольствием, - ответила я. - Слушай, Вэл... У меня к тебе вопрос: а вы ведь эту пангу закупаете у торговца из Поинт-Лукаута?
- Ага, - сказала Вэл мрачно. - Тот ещё хапуга, если честно. За ним глаз да глаз нужен, чтобы на ящик меньше не выдал, а то и на два...- Вэл вдруг повернулась ко мне, хмурясь. - А что такое, детка? Случилось что-то?
- Да ну, нет, - я как можно беззаботнее отмахнулась. - Хотела спросить, продаёт ли он чего-нибудь ещё кроме панги?
Вэл отрицательно покачала головой - сразу и категорично.
- Нет, - заявила она твёрдо. - Точно знаю, что не продаёт. Он сам себя так позиционирует - занимается только продажей панги. Не хочет конкурировать с местным колоритом, говорит. Это он хитрит, конечно. Я-то знаю, что панга просто дороже стоит, чем барахло с болот, а весит прилично - он другие товары в больших количествах перевозить просто не может вот и всё, поэтому только пангу и продаёт. На местный колорит класть он хотел.
Я несчастно кивнула. Вэл это заметила. Она хотела что-то спросить у меня, видимо, что со мной такое, но её кто-то позвал. Валлинкорт встрепенулась и резко обернулась, со страхом глядя на одного из паладинов Братства, что стоял у машины.
- Малыш, всё, побежала я, - быстро сказала Вэл. - А то с меня Бигсли шкуру снимет. Давай, до встречи!
Я как раз успела состроить более или менее добродушное выражение лица, чтобы не вызывать лишних вопросов. Подруга обняла меня и, попрощавшись, убежала.
Я смотрела вслед удаляющейся Валлинкорт и мрачно думала о том, что выхода нет - значит, мне всё-таки придется ехать в Поинт-Лукаут.
***
Я обернулась и посмотрела на Догмита. Он шёл за мной, вяло глядя в одну точку. Я зажмурилась и остановилась. Я села рядом с ним и крепко обняла его.
- С тобой всё будет в порядке, малыш, слышишь? - сказала я псу, утыкаясь носом в его мягкую шерсть. - Мы вылечим тебя. Я обещаю.
Догмит что-то жалобно проскулил и положил мне морду на плечо. Мое сердце рвалось на части, горячие слёзы текли по щекам. Нет. Нет. Догмит будет жить. Я уже стольких потеряла, и ещё одного друга я просто не смогу так просто отпустить...
Я поднялась на ноги и погладила Догмита. Нет, хватит с меня. Я не буду раскисать, я буду действовать. Иначе никак.
Я закрыла глаза на секунду. Я просила у Господа сил и терпения, чтобы выдержать эти испытания, чтобы пройти этот тернистый путь. Я потеряла отца и стольких друзей. Я скучала по Дженис и по Джонасу, и по доктору Ли, которая оставила Столичную пустошь и отправилась в Содружество.
А теперь мой милый Догмит болеет...
Я шла вдоль стен Цитадели, пробираясь мимо обороняющей техники на площадках, мимо высоких турелей и толстых балок. Ветер возле берега был особенно сильным и очень холодным. Я поёжилась и подняла повыше высокий воротник моей тёплой куртки вольного торговца с пустошей. Куртки с кучей карманов на груди - наверное, именно такая была у того мародера с болот, что вылечил Ронни.
Свои комбинезоны из Убежища 101 я постирала и убрала подальше. Мне не хотелось их видеть после всего, что я пережила в Убежище - я скучала по моим друзьям, и мне сейчас было особенно больно вспоминать о моей жизни в Убежище.
Да и в потертых джинсах и старых ботинках из плотной кожи было куда удобнее путешествовать, чем в комбинезоне.
Я мельком взглянула на свои замерзшие пальцы, торчащие из тёплых кожаных перчаток и вспомнила, что выходя из Цитадели и посмотрев на далекие серые ворота в окружении красных балок, я едва сдержалась от стона - как же я не хочу заставлять Рэя волноваться... Но у меня ведь не было выхода. Я должна, должна ехать... Я должна помочь моему Догмиту.
Я посмотрела в сторону и совсем недалеко отсюда увидела очертания Мемориала Джефферсона, а дальше по берегу, за трубами проекта "Чистота", я увидела очертания Ривет-сити.
Мы не так долго шли по берегу. Уже через полчаса мы с Догмитом подошли к старому деревянному причалу. В воде у берега валялись ржавые части автомобилей и кораблей. Земля возле серых валунов поросла желтой травой, и чайки ходили по берегу, выискивая моллюсков и мелких рыбёшек в подгнивающих на берегу водорослях.
Небольшой двух этажный паром из дерева был пришвартован возле причала. На первом этаже парома находился закрытый капитанский мостик и каюта. Второй этаж был открытым. Там стояли лавочки и металлические столики. Над ними был сделан довольно крепкий навес. Чёрный дым струился из нескольких тонких труб, поднимающихся с парома. А за рекой, где на воде покачивался паром, я видела тысячи разбитых домов мёртвого города. Такой же пейзаж был у меня за спиной.
Некоторое время я смотрела на паром и кусала губы, раздумывая о том, что мне следует спросить у торговца о Поинт-Лукауте.
Наконец, я спустилась к реке, забралась на дощатую поверхность пристани и направилась вперёд.
Я увидела на причале женщину лет сорока в холщовой одежде с взлохмаченными тёмно-коричневыми волосами. Заметив меня, незнакомка ринулась ко мне.
- Эй! - кричала она мне, махая рукой. - Эй...
Я в замешательстве остановилась, глядя на женщину с осунувшимся лицом и печальным взглядом.
- Скажи, ты едешь в Поинт-Лукаут? - запыхавшись, спросила женщина. - Если да, то мне очень нужна твоя помощь!
- Да, еду, - сказала я, опуская глаза и глядя на улегшегося у моих ног Догмита. - А что случилось?
Женщина перевела дух, положив руку на сердце.
- Моя единственная дочь пару недель назад уплыла на "Герцогине Гамбит", - женщина указала на паром. - И я с тех пор места себе не нахожу. Ах да, я Кэтрин...
Я удивленно посмотрела на женщину и сочувственно улыбнулась. Кэтрин... Надо же. Мою маму тоже звали Кэтрин. И я тоже была её единственной дочерью.
- Очень приятно, - ответила я. - Кайли.
Кэтрин кивнула мне.
- Кайли, послушай, я ничего не слышала о дочери, с тех пор, как она покинула Столичную пустошь, - сказала Кэтрин, снова глядя на меня. Женщина выглядела несчастной. - Если ты туда отправляешься, может быть, ты поищешь её? Прошу тебя, я на всё готова.... Я уже не знаю, что мне делать...
Женщина закрыла лицо дрожащей рукой, начиная плакать. Я сочувственно вздохнула и положила руку ей на плечо.