Сама же Татьяна выучилась на костюмера, но в театре на нее резюме даже не посмотрели, пробовала в ателье, но разве что швеей. Поэтому Евгений, друг мужа, поговорил со своей женой, и она приняла ее к себе в отдел. Если кто-то посторонний ее хлыстом наказал, она бы не стерпела, а так вроде как знакомый, хотя встречались всего пару раз, и все же вроде как родной, свой, значит не обидит. Поэтому, вздохнув, постаралась выбросить из головы момент унижения и, радуясь, что цифры в отчете совпали, сделала распечатку, отключила компьютер и выбежала из офиса.
Придя домой, зашла в ванную, сняла юбку и посмотрела на красную полосу, что оставил хлыст.
– Чего это она так разозлилась? Я ей кто, девочка для битья? В следующий раз закричу. Еще мне не хватало проблем. Вот только пусть завтра не похвалит.
Но на следующий день уже в девять часов Татьяна стояла в кабинете начальства и тяжело дышала, боялась, вдруг что-то упустила, смотрела, как Шутякова перелистывала отчет.
– Хорошо…
"И это похвала?" – расстроено подумала Татьяна.
– Больше не допускай просчетов. Если что, не посмотрю, что жена Никиты, выпорю как сидорову козу. Иди.
Девушка вернулась на свое рабочее место.
– Похвалила? – поинтересовался Егор, что помог с отчетом.
– Да, сказала, что умница, так держать, хотела предложить попить чаю, но я отказалась.
– Э… серьезно?
– Шучу, чуть было не умерла от страха. Почему она такая? Почему всех ругает? Не помню, чтобы кого-то похвалила. Вчера даже здесь было слышно, как отчитывала Марину Павловну, а ведь она старше ее раза в два.
– В нашей работе нет возраста, чем выше должность, тем больше ответственности. Сама пойми, от нашей логистики зависит, будут ли фрукты в твоем гипермаркете или нет. А магазинов в нашем подчинении почти триста, и каждый день что-то привозят и списывают. Нельзя остановиться, допустить просчетов, иначе проблемы накопятся как лавина, а потом попробуй разгреби их. Если кто-то один из нас проштрафится, накажут не его, а всех. Мы потеряем премию.
– Да…
– Я тут, можно сказать, динозавр, за три года почти половина сотрудников сменилась. Чистка постоянная, не пройдешь годовую аттестацию и пиши пропало. А мне тут нравится, зарплата хорошая, стабильная, ведь кушать всем хочется. Да и премии порой раза в два выше чем зарплата, вот и вкалываем на хозяина. Поэтому не вешай нос, что там у тебя было с этой, – он посмотрел в сторону кабинета Шутяковой. – Забудь, не она, так другой. Сор из избы не выносят.
Татьяна выбросила из головы тот хлыст, хотя было обидно, но постаралась забыть и с головой ушла в работу. А потом как-то втянулась, получила квартальные премиальные и с Евгением провели небольшой шопинг. Теперь стала понимать значение цифр, и все же подготавливая в пятницу отчет, с опаской передавала его Шутяковой.
– Назар, ты мне долго будешь тянуть с заказами? Бананы уже прошли таможню, в воскресенье прибудут, а ты все еще не подготовил накладные. Домой не уходишь, пока не увижу! А ты что бездельничаешь? – посмотрела на Кузьму. – Тобой займусь в понедельник. Кто еще не сдал?
– Я, – подала голос Татьяна.
– Ко мне! – приказала она и, недовольно фыркнув, пошла в сторону своего кабинета. – Быстро, я жду.
– Ни пуха ни пера, – тихо, чтобы не услышала начальница, пожелал ей Егор.
– К черту, – прошептала Татьяна и, семеня ножками, зашла в кабинет.
– Дверь закрой. Давай! – протянула руку и, взяв стопку листов, стала внимательно читать.
Отдать должное, Татьяна Федоровна прекрасно разбиралась в цифрах, если ругала, то за дело, иногда хвалила, но это было слишком редко, да и выглядело натянуто, искусственно.
– Неплохо, даже очень неплохо, – девушка, что все еще стояла посреди кабинета, с облегчением вздохнула. – А это еще что?