"Влипла!" – молясь про себя, произнесла Татьяна и приготовилась к худшему.
– Наш товар живой, если продавать сардины в банке, с ними ничего не будет, все поштучно, а мы по весу. Если поставили три тонны, а продали две восемьсот, то куда девалась разница? Верно, порча, потеря влаги, необходимо списание, и чтобы цифры совпали. А у тебя что?
– Что? – наивно спросила девушка и, нервно перебирая папку, опустила взгляд.
– Если бы вот это, – она потрясла отчетом, – послала в Москву, на нас бы повесили недочет. Думаешь, кто-то в отделе обрадовался бы этому?
– Нет, – ответила Татьяна. – Я исправлю.
– Почему нельзя с первого раза все сделать? Ну почему? Неужели настолько невнимательна, что за тобой надо все перепроверять? Тогда зачем ты здесь нужна? Все должно работать как часики. Тебя обучили, потратили время, надо только свести цифры. И этого не можешь сделать!
Женщина встала, подошла к двери, повернула ключ.
"Ой", – девушка замерла, ожидая самого худшего.
Женщина посмотрела на спину Татьяны, было видно, как она боится. Устала за всеми перепроверять, каждую неделю одно и то же, редко без косяков. Час назад разговаривала с руководством, ее похвалили, но также сказали, что финансовый отдел недоволен. Поэтому настроение было ни к черту.
Открыла шкафчик, достала хлыст.
– Подойди к столу, – Татьяна так и сделала.
Еще в детстве Вера командовала своими подружками, и если кто-то ей не подчинялся, начинала злиться, кричать, а один раз даже побила Свету. Испугалась, когда у той из носа пошла кровь, думала, что побежит жаловаться, но девочка проплакалась и стала как шелковая. И чтобы теперь Вера ей ни приказывала, подружка все делала.
– Подними юбку!
– Как?
– Подними! – скомандовала женщина и тихо шлепнула хлыстом по ее ягодице. – Останешься живой. Это уже третье предупреждение. После пятого уволю. Ну же!
Девушка не знала, как себя вести. "Вроде дверь закрыта, никто не увидит. Но почему должна поднимать, зачем подчиняться этой тиранке?" – мысли, преодолевая страх, пытались выстроить логическое объяснение.
– Мне долго ждать? – свист хлыста обжог ее кожу.
– Ииии…
– Это всего лишь наказание, поднимай и ложись грудью на стол.
Страх загнал Татьяну в угол. Однажды, когда в деревне возвращалась из клуба домой, на нее набросился маленький пинчер. Черненькая собачка так яростно лаяла, что девочка испугалась и, запрыгнув на скамейку, простояла почти час. И даже когда пинчер убежал, потерял к ней всякий интерес, она боялась спуститься.
Свист хлыста прервал воспоминания, и девушка, нервно перебирая руками, потянула юбку вверх.
– Выше, еще выше. Ты что, не понимаешь, что значит выше?
Женщина наблюдала, как Татьяна остекленевшим взглядом смотрела на стол, а пальцы все тянули и тянули юбку вверх.
– Еще!
Вот появились голубые трусы.
"Что за нелепый цвет?" – подумала она и указала пальцем на стол. Девушка тяжело выдохнула и, опустив тело, отвернула голову в сторону.
– Руки вытяни вперед.
Теперь Вера смотрела на загнанную страхом девушку, на ее голубые трусы, что обычно носят школьницы, но уж не дамы. Коснулась хлыстом ее бедра, и Татьяна вздрогнула.
"Он женился на тебе, а чем я хуже?" – прекрасно помнила Никиту, что учился на класс старше. Стали дружить, а потом, проснувшись утром, поняла, что любит. И все завертелось, не могла думать об учебе, и если бы не пара оплеух матери, не знала, чем бы все закончилось. Он поступил в институт, все реже и реже стали встречаться. Вроде любовь была рядом, но уже не та, что раньше полыхала в ее груди. И только после того как Вера закончила институт, узнала, что Никита женился. Испытала обиду и желание сказать, что он ее предал, но это были только оправдания. Сама виновата, ведь так часто отказывала в свиданиях, ссылаясь на то, что скоро экзамены. Потом и сама вышла замуж, вроде как полюбила Евгения, и все завертелось, работа и опять работа.
– Не бойся меня, это все для твоего же блага, – дотронулась до резинки трусов, но не решилась их сдернуть. – Еще одна ошибка, и я их с тебя сниму, а пока…
Свист хлыста оставил красную полосу на ее розовой коже. Не стала переусердствовать, достаточно трех, главное девушка поддалась, а там посмотрим.
– Поднимайся, вот, возьми, – протянула бумажную салфетку, – вытри глаза. Исправь, я жду.
– Сейчас все сделаю, – поднявшись и поправив юбку, сказала Татьяна. – Могу идти?
– Да.
Девушка выбежала, даже не почувствовав, как горит кожа, и только когда села в свое кресло, ощутила боль.