– Да, – растеряно ответила ему.
– Нина Николаевна, это ваша квартира?
– Верно.
– А кем тогда вам будет Максим Гаврилович Сметанюк.
– Муж. А что?
– Он дома?
– В ванной, умывается.
– Кто пришел? – в коридоре появился Максим, его лицо тут же побелело от страха.
– Максим Гаврилович, вы арестованы по подозрению в изнасиловании… – начал говорить человек в бронежилете.
– Как? – вскрикнула Нина и, не веря своим ушам, сперва посмотрела на следователя, а после на мужа.
– Его в пятницу по приметам задержали, взяли на анализ кровь, и она совпала по ДНК со спермой, что…
– Нет-нет, этого не может быть, это…
– Руки! – скомандовал человек в бронежилете и защелкнул на запястьях ее мужа наручники.
Максим не сказал ни слова, его увели, а женщина все еще не могла понять, как так. Ведь он ее любит, и она его.
– Не он. Точно не он, – постаралась объяснить следователю, но тот отрицательно покачал головой.
– Это он. Я только не понимаю, почему это сделал.
– Я заберу заявление, я…
– Уголовное дело открыто. И вы хотите, чтобы этот маньяк ходил по городу?
– Нет, но может ошибка, он в пятницу пошел меня встречать, срезал путь и поцарапал лицо… Лицо… – тут Нина вспомнила, когда перевернулась на спину, вцепилась пальцами во что-то мягкое и только после этого закричала. – Лицо…
Следователь еще говорил, а она, опустив голову, молча кивала. Теперь те пазлы, что крутились в ее голове, окончательно сложились.
– Но почему! – оставшись одна в квартире, заорала она. – Я ведь тебя любила! Любила!
И принялся за дело
Мои глаза в тебя не влюблены,
Они твои пороки видят явно.
Но сердце ни одной твоей вины
не видит, и с глазами не согласно.
(Уильям Шекспир, Сонет 141)
Артем спустился с лестницы и кипя от гнева вошел в зал, где продолжала громыхать музыка. Пробежал Вадька с бокалом пива, а за ним его жена.
– Идем к нам, – крикнул Артур и помахал рукой, чтобы его заметили.
– Что хмурый? Аль не весело? – пританцовывая, сказала Зоя и, обойдя его стороной, направилась к столику, где стояли салаты.
Он вот уже третий год работал в большой, как ему казалось, компании НППП, что занималась укладкой промышленных полов. Здесь собралась администрация, работяги избегали тусовок, брали конверты с зарплатой и премиальными, а после растворялись.
В зал вошла Инга и, довольная корпоративом, подошла к столику, взяла бокал с шампанским и обняла подругу. Артем смотрел на дверь, через минуту появился Сергей, он шмыгнул носом, спрятал пачку сигарет в карман, и тоже взяв бокал с шампанским, ушел в другой конец зала.
Еще минуту назад Артем вспомнил, что Инга пошла составить компанию ребятам. Она не курила, только на вечеринках и то одну или две сигареты, чтобы показать, какая она светская девушка. Он поднялся по ступенькам на верхний этаж, где была курилка, но Ингу не увидел, открыл пожарную лестницу и, заглянув вниз, заметил ее. Девушка стояла и целовалась с Сергеем, а его рука… Артем зло посмотрел на друга, потом на девушку, в душе все закипело, в этот момент он готов был взорваться.
– Да ты меня достал! – наорала на него старшая сестра Оля.
Та вернулась с подружкой и обнаружила, что ее брат съел всю заначку конфет "Белочка", которые купила тайком от родителей. И теперь как цербер нависла над Артемом.
– Я тебя проучу! Проучу! Ты уже сколько раз это делал? Что молчишь?
Юноша может и ответил бы ей, но Маринка, что стояла в коридоре, видела, как он от страха, что сестра даст затрещину, вжал голову в плечи.
– Я тебя проучу, сам напросился, снимай! – властно приказала ему.
Иногда Артем сопротивлялся, но знал, сестра все равно добьется своего. Поймает, в лучшем случае отлупит, а в худшем пожалуется родителям, и тогда ему достанется вдвойне.
– Сама съела…
– Не ври, там было шесть конфет, я считала. Снимай! За каждую по разу.
– А может так? – он повернулся к ней спиной.
– Снимай!
– Пусть уйдет, – покосился на дверь, где все еще стояла Маринка и с любопытством наблюдала экзекуцию.
– Вот еще. Как воровать он не думал, а как отвечать за поступок… Ну надо же, застеснялся. Снимай!
Артем знал, что она хотела сделать, уже не первый раз наказывала, то за бананы, то за неубранную комнату. Шмыгнул носом и, понимая, что наказание неизбежно, стал расстегивать штаны.