- Вилена, я никогда не беру девушек силой - это удел слабых и гнусных. Поэтому можешь успокоиться - насилие тебе не грозило, как бы моя мужская натура ни реагировала на обнажённое женское тело.
Вилена улыбнулась лишь уголками и губ и прошептала:
- Космат, признаюсь честно, меня и саму эта ситуация страшно возбудила. Я даже и не подозревала, насколько приятно женщине ощущать себя беспомощной в сильных мужских руках. В этом есть что-то... трудно даже словами описать... хочется подчиниться сильному самцу и отдаться ему без остатка.
Магичка резко отбросила одеяло в сторону, придвинулась ближе и уселась на меня сверху.
- Сколько я тебе ещё должна? - поинтересовалась красавица с лукавой улыбкой.
- Где-то семь золотых, - ответил я, с нарастающим интересом наблюдая, как девушка стягивает с меня брюки.
- Тогда предлагаю частично погасить долг прямо сейчас. А потом, когда ты дом дяди от оборотня освободишь, не торопись сразу уходить, Космат. Даже если я припрятанную дядину кубышку с монетами не найду, то каждую менку долга всё равно оплачу тебе.
***
Мне снился сон. Я вернулся в далёкое детство, в тот самый день, который едва не стал для меня последним и полностью изменил всю мою жизнь.
Родителей я не помнил. Мой старший брат Тимоха рассказывал, что мама с папой были сожжены на городской площади Западной Гавани палачами из Инквизиции. Мне тогда было три года, брату семь. С тех пор Тимоха заменил мне родителей, и я во всём слушался старшего брата. Именно он вдалбливал мне основное правило выживания: никогда при людях не выдавать свои звериные черты, во всём быть похожим на людей.
Два малолетних брата-сироты, странствующие в поисках лучшей жизни, нигде не вызывали настороженности и подозрений, подобных бродяг везде хватало. Мы просили милостыню на рынках и немного подворовывали, иногда подрабатывали посыльными или сборщиками фруктов, прибивались к разным группам шпаны и уходили от них. Жизнь бездомных бродяг лёгкой не была, не каждый день удавалось получить корку хлеба на обед. Если же становилось совсем голодно, у нас с братом имелся свой секрет.
Этому Тимоха обучал меня вдалеке от поселений и дорог, мы забирались глубоко в чащу или уходили высоко в горы, где нас никто не мог увидеть. Именно там брат учил меня превращаться в зверя и жить в звериной шкуре. Это только непосвящённому кажется, что быть оборотнем легко. Нет! Крайне трудно перетерпеть эту жуткую боль, когда твои кости вытягиваются, а тело меняется. Но даже после превращения мало стать зверем, требуется долго учиться ходить на четырёх лапах, выслеживать добычу, рвать её клыками и ломать хребет. В отличие от Тимохи, которого тошнило от вида сырого кровоточащего мяса, у меня никогда не вызывало трудностей сожрать убитую нами добычу. Брат же превращался обратно в человека и готовил мясо на костре.
Именно это в конечном итоге и подвело его. Мне было уже восемь лет, когда однажды ночью отряд конных стражей заинтересовался далёким огоньком в степи и прискакал к нашему костру. И хотя мы заранее увидели опасность и поспешили скрыться, жарящаяся на вертеле кошка, окровавленные обглоданные кости ещё одной и следы когтистых лап на влажной земле выдали нас с потрохами.
Преследовали нас трое суток с собаками и обученными поисковыми соколами, загоняя всё дальше и дальше в холмистый край Пустошей Демонов. Мы с братом, оборачиваясь на бегу, видели вдалеке за спиной постепенно приближающееся пылевое облачко. Охотников было всего четверо, но мы реально оценивали свои силы и понимали, что четверых вооружённых всадников более чем достаточно, чтобы убить нас.
Нас настигли на каменистом плато. Тимоху догнали первым, и огромный конник саблей прямо на скаку срубил брату голову. Я же забился меж камней в узкий лаз и, выставив вперёд короткий нож, приготовился к последней в своей жизни драке. И даже сумел нанизать на клинок первого кинувшегося на меня пса. С искусанными в кровь руками, не евший трое суток, смертельно уставший из-за непрерывной погони я ждал неминуемой смерти. Противники спешились и, совершенно не таясь, обсуждали способы, как выкурить меня из трещины. Вскоре они остановились на варианте сложить костёр у входа в моё укрытие, чтобы я сам, задыхаясь от дыма, вылез наружу.
Я прекрасно слышал их разговоры и понимал, что спасения нет. Тем неожиданнее стала развязка. На окруженной скалами площадке показались двое - молодая светловолосая девушка лет пятнадцати в лёгкой кожаной броне и женщина средних лет, одетая в фиолетовую мантию с капюшоном. Мне из-за камней видно было плохо, но я прекрасно слышал их разговор: