Пейзаж наталкивал на откровения:
- Я вот тебе вчера соврал, что ничего не увидел.
Сырок промычал что-то в ответ.
- Тебе неинтересно?
Он отвечает:
- Вот Леонид Андреев - это интересно, а твои книжные пересказы скорей всего унылы почти также, как современная русская литература.
Тогда я не выдержал и как на духу рассказал события вчерашней ночи. И про менструальную луну, мавочный шабаш, горе-водяного, ведущего философские разговоры, русалок, которые хотели утащить меня на дно. Сырок, выслушав мухоморную исповедь, учтиво интересуется:
- Ну ты с козырей зашёл! А кикимору не видел?
Я старательно попытался вспомнить таковую, но отрицательно покачал головой. Тогда Сырок назидательно сказал:
- Вот, не видел, а многие люди видели кикимор. Особенно их много среди кондукторов, продавцов, работников почты. То-то же.
- Не веришь мне, значит?
Он пожимает мощными плечами:
- На самом деле верю. Приходиться верить. Верю в призраков, Бога, пришельцев, кикимор. И тебе верю, не переживай. Более того, верю даже писателям.
И зачем я решил рассказать про свой опыт этому безучастному ко всему человеку? Уже больше для себя говорю:
- А ещё там был утопленник. Мне ещё показалось, что он страшно на твоего друга похож.
- Тот, что на кладбище? - неожиданно прорычал компаньон, - Кого разыскивали? Ты его имеешь в виду что ли?
- Да. Ну, вот если ты такой хтонический, как усы Ницше, то он солярный, как усы Дали.
- Ах, как интересно! Лучше говори - что с ним?
Мне стало неловко, и я пробурчал:
- Ну, мне привиделось, что он утонул в болоте, и теперь учит местного водяного французской философии.
Лесная борода нахмурилась и осмотрела меня с головы до ног:
- Что же, а вот в это охотно поверю. Он мог и утонуть, потому что остановиться никогда не желал. Всё ему вперёд влекло. Впрочем - плевать на него, хотя мы с ним здесь когда-то уже были.
Он ещё немного смотрит на меня и добавляет:
- Впрочем, это не отменяет того, что ты сумасшедший.
Сырок привёл меня к перелеску, где чахлые деревья дёргались, как припадочные, а пресмыкающиеся сосны почти ползли по земле. Над редкими деревьями царственно склонил голову красавец-дуб, но его скромное величие лишь усиливало чувство, что я пришёл на кладбище.
- И как мы узнаем, где копать?
Бородач пожал плечами:
- Это для лошков. Надо чувствовать.
- Как же ты почувствуешь?
- А это как у Блока. Помню, он писал, что люди-то крошечные, а земля громадная, и хватит самой небольшой полянки, чтобы похоронить целую армию.
Копатель стал внимательно обходить полянку, поросшую жёсткой травой в которой он то и дело водил носком ботинка. Наконец Сырок удовлетворённо хмыкнул:
- Нам здесь подсказки оставили. Смотри, в траве кое-где колышки забиты. Это наш знакомый разведку делал, когда с металлоискателем сюда приезжал. Наметил на потом места, где копать прежде чем, как ты говоришь... утонуть. Тут какая-то советская армия отступала и по пути бросала всё, что мешало бежать. Мины, пулеметы, оружие всякое.
- Какая армия?
- Точно не знаю. Это тебе надо у него в болоте спросить. Лучше бери лопату, выбирай себе квадратный метр вокруг какого-нибудь колышка и копай, дружок, копай!
- Так просто, - протянул я, - просто брать лопату и копать?
- А то! Всё уже придумано до нас!
Штык лопаты с сомнением поковырял колышек:
- А не знаешь, как не подорваться на этом деле? Я-то впервые копаю.
Сырок ухмыльнулся:
- О, значит мы коллеги! Никогда до этого не занимался чёрной археологией. Авось пронесёт, - он снова поднимает голову, - авось может! Авось всё может... а если нет, то это отличный шанс выиграть спор с твоими друзьями!
Ничего не предвещало беды, и мой суеверный страх перед безгласной почвой был, наверное, просто лёгкой формой психического расстройства. Как-никак, я слишком много пережил за последнее время. Лопата туго преодолевала сопротивление земли, выворачивая наружу её тёмные внутренности. Невдалеке непринуждённо копал Сырок. Он как-то быстро и чуть ли не специально забыл о своём товарище, а ведь он так трепетно к нему относился! Если Сырок так безучастно отнёсся к исчезновению близкого человека, то если меня разорвёт на части он и вовсе не пошевелится. За такими мыслями через пять-шесть штыков меня всё-таки пронесло. Последнее, что отчётливо относилось к реальности, так это анекдот Сырка:
- Иностранец спрашивает у русского: "Зачем вам столько земли, всё равно ведь облагородить её не можете. А русский ему и отвечает: "Это для того, чтобы было куда вас складывать".