Над его ухом жахнул выстрел, впившийся в брус дымящейся пчелой. Не долго думая, я продолжил стрелять, чувствуя, как револьвер набухает разгоряченной плотью, как он становится больше, оголяет напряжённое, покрасневшее дуло, и изрыгает белую смерть.
Сырок, к моему вящему удовольствию, закричал:
- Ёбнутый! Господа оскоплённые, да это же Антихрист! - и бросился наутёк.
До последней секунды я боялся, что он так и останется стоять столбом, не поведя и бровью на мои намеренно косые выстрелы. Конечно, я стрелял мимо, чтобы спрятать за сублимацией выстрелов своё очередное маленькое поражение. Нет, Сырок бы не выстрелил в ответ, понимая, что это всё же зашедшая в край, но шутка, и я спускаю её не на тормозах, но во весь опор, чтобы в поднявшемся топоте забылась причина нашей ссоры.
- А ты почему не стреляешь? Ась?
И я, заметив улыбку на промелькнувшем неподалёку лице Сырка, понял, что он метко распознал опасную игру и включился в неё. Браунинг с повисшим хоботком по-прежнему был у него в руке. Скопцы же вновь затихли, но и рассвет, испугавшись переполоха в лесу, тоже не спешил подняться в небо.
- Жду, когда у тебя закончатся патроны! - прокричала бородатая мишень.
- Это тебе не поможет, - орал я, - помнишь, у меня ведь бесконечные патроны!
- Знаю! - прокричал откуда-то из-за дома Сырок, - а ты думаешь, почему так быстро от тебя бегаю?
Сырок умело петлял между домами, а я бежал за ним и через смех грязно ругался, пугая больше не себя или его, а замерших в ужасе сектантов:
- Выходи, подлый трус!
Откуда-то из-за деревьев раздался голос:
- Ты ведь не будешь убивать старого больного товарища!?
От шершавого ствола тут же летят щепки, и там образуется вензель, похожий на мягкую сырковскую улыбку.
- А ты мне лучше объясни, - опасное веселье вытеснило злость, - почему я не должен чик-чирикать скопцов?
Он орёт уже откуда-то из огородов:
- Так... Сейчас придумаю, дружочек! А! Вот! Ещё в Киево-Печерском патерике описывается, как один святой, Моисей Угрин, находясь в плену, дал себя оскопить, лишь бы не прелюбодействовать с полячкой. Бьюсь об заклад, что ты бы так никогда не смог поступить! Каково, а?
- Этот пример не годится.
Пули врезаются в кабачковую грядку, и продолговатые тёмные плоды лопаются почему-то твёрдыми, пахучими брызгами. Револьвер, выхаркал слишком много металла, стал опадать и стрелял натужно, неохотно, больше вверх и по сторонам, чем на голос Сырка. А тот долго выжидал, победно оглядывая меня из тайного укрытия:
- А вот ещё, придумал! Послушаешь, дружочек?
- Отчего нет? - и я в холодной усталости присел на колоду, подпирающую вход в баню, - ну, где ты там? Неинтересно с тобой играть, только я в тебя стреляю.
Улыбающийся, но явно не ожидавший моей глупой выходки Сырок, застенчиво, слегка шаркая ножкой, подошёл к бане. Он прислонился к косяку, откуда теперь торчал расплющенный свинцовый глазик и произнёс:
- Ты сумасшедший на всю голову, понимаешь? Хоть бы предупредил, тогда бы и не стал выпендриваться перед тобой. Ты ж прикончить мог своего любимого друга и наставника.
Потому-то он и не стрелял. Потому его браунинг уже был заправлен за пояс, как кобра, лишившаяся яда. Сырок снова сделал один-единственный выстрел, слегка, будто не придав этому значения, назвав себя моим наставником. Другой бы на его месте обозвал бы меня идиотом, сволочью, глупцом, обложил матом... или вышиб бы мне мозги. А Сырок, демонстрируя, что это всё было просто частью его хитроумного плана, просто пожурил меня, да в довесок назвал меня своим учеником.
Я был снова поражён в самое сердце
- Так хочешь послушать, а? Придумал, когда за пнём от тебя хоронился. Ну, пожалуйста!
Он даёт мне право решать лишь судьбу малых вещей.
- Ладно, чего там у тебя... ты вообще про кого, скопцов?
- А про кого ещё? Ты же, я вспомнил, националист - выступаешь за русскую нацию, против этнической мафии, за русский парламент, за честный капитализм, ха-ха... так, прости, сбился. А ещё ты, помнится, говорил, что выступаешь против фрейдизма и старины Зигмунда?
- Ну, допустим, - я снова закипал.
- Отлично! Так вот: Фрейл - это оправдание существования скопцов.
- Он-то тут причём!?
- А на каком основополагающем страхе зиждется вся теория венского психиатра?
До меня без особого интереса доходит простая, как копейка, мысль:
- На боязни кастрации?
Сырок даже хлопнул в ладоши от удовольствия:
- Ты как всегда ходишь с козырей! Русские скопцы столетним опытом доказали абсурдность построений Зигмунда Фрейда! Так сказать, опровергли теорию практикой. Он нам про то, что все неврозы на сексуальной почве, а мы себе бритвой по яйцам! Класс! Замечательно! Победа! Россия-Европа - один-ноль! Это для европейца потерять пенис хуже всего на свете, а для русского - Бога. И таких замечательных людей ты ещё хочешь сжечь? Да они сделали для русского национализма больше, чем мы с тобой.