От размышлений – нерадостных, нервных, безысходных, отвлек Серега.
– Готовься к выезду, – радостно щелкнул он над головой пальцами. – В «Европу».
«Европа» на «стрелецком» жаргоне – аэропорт Шереметьево-2. Мечта каждого, потому как сразу по возвращении оттуда Кот выдавал запечатанные конверты с премией. И хотя о зарплате каждого в фирме никто не знал, по довольным лицам счастливчиков виделось: «Европа» есть «Европа»!
Однако в аэропорт ездили лишь избранные, Андрей пока мог только из окна наблюдать, как подъезжала к офису «санитарка», охрана рассаживалась в двух машинах сопровождения, и кавалькада брала курс на Шереметьево. А вот теперь позвали и его. Значит, курс проверки закончился и ему начинают доверять более серьезные дела? Интересно посмотреть, что все-таки за подкладкой у благочестивых и уважающих якобы закон…
На этот раз вместо «санитарки» у подъезда стоял фургон с затемненными стеклами. Двое «жигулей» – спереди и сзади.
– Мы сзади, – удобнее пристраивая под пиджаком кобуру с пистолетом, сообщил Сергей.
Сзади – так сзади. Хоть на крыше или в багажнике: пока ситуация не ясна, выбирать и выгадывать себе место бессмысленно. Но и то, что за темными окнами фургона – не крупа перловая и даже не «сникерс», тоже ясно.
Задать хотя бы наводящие вопросы расположившемуся впереди спецназовцу в присутствии незнакомого водителя исключалось, и Андрей просто притих в уголке заднего сиденья. Плывем по воле волн, а там посмотрим.
Однако волны и у аэропорта не особо вздыбились: двух мужичков с саквояжами из фургона в аэропорт сопроводили охранники из первой машины. Там они пробыли около получаса и все вместе вернулись обратно. Правда, уже без баулов. Вот и вся тайна, за приобщение к которой, тем не менее, Кот вручил ему конверт с деньгами.
– Как работается? – дождавшись, когда Андрей, повертев в раздумье презент, все же положил его в карман, спросил майор.
Это не было дежурной фразой: судя по разрешению на поездку в «Европу», Кот ждал если не благодарности, то хотя бы большей откровенности в их отношениях. И Тарасевич с удовольствием задержался.
– Все нормально, спасибо. Единственное – мало движений. Непривычно для меня, – вполне искренне посетовал Андрей.
Сказанное, однако, удовлетворило начальника, он словно утвердился в очередной раз в той характеристике, которую определил для новенького. Покрутившись в кресле, он еще некоторое время в упор рассматривал Андрея. Наконец решился:
– Здесь нас пригласили пооберечь одну развлекаловочку богатых людишек. Я вот сейчас набираю команду…
– Вы платите, я служу. Власть меня ловит – я от нее бегаю, – разложил свой небогатый пасьянс Тарасевич. Его карты открыты, выбирать все равно начальнику. Хотя, если уж решил мотать отсюда, можно было и промолчать…
– Мы немного прозондировали МВД, особого рвения в поиске вашего отряда там нет. Но при определенных условиях, сам понимаешь, они выполнят свой долг, и Рижский централ как тебе, так и другим омоновцам, обеспечен.
– Я это знаю, – собрался Тарасевич. Напоминание про центральную Рижскую тюрьму, где до сих пор томится Сережа Парфенов, – это что, запугивание? Или его просто хотят понадежнее посадить на крючок, покрепче привязать к себе? Показать, что он от них в полной зависимости: захотят – сдадут, захотят – помилуют. А проверяют его достаточно серьезно… – Если это предупреждение для меня, если я в чем-то вас не устраиваю, я готов уйти, испариться.
– И не будет жалко?
– Будет.
– Вот и я думаю, что в этом нет никакой необходимости, – вновь закрутился в кресле Кот, излюбленно разглаживая языком усики. – Куда тебе сейчас идти? Квартира твоя опечатана, Рая в положении, там не до тебя. Даже Мотя переехал на новую квартиру, – вроде бы безразлично сообщил он последние новости.
Обложили. Проверили все, что возможно. Фирма веников не вяжет.
– Да уж, некуда, – подыграл роль бедного родственничка и Тарасевич. И сам же чертыхнулся: ну зачем ему втягиваться еще в какую-то игру, тем более при таком надзоре? Нет, пора вырываться, эта жизнь соблазняет, затягивает. Его затягивают.
– Мы тут думали, как помочь тебе. И, кажется, кое-что получается. Единственное, надо прикинуться беженцем и, может быть, немного изменить фамилию. Но это решать тебе, – тут же торопливо добавил майор, словно отрекаясь от сказанного.
Уж что-что, а чужой паспорт, особенно перед уходом, Андрею был бы крайне необходим. А если это сделают люди Кота, то ради Бога. За это он в самом деле был бы очень им благодарен.
– Я был бы очень благодарен, – вслух повторил Тарасевич. – В этом случае вы бы могли положиться на меня полностью во всем.
– Время сейчас такое, что мы обязаны помогать друг другу, – в раздумье проговорил начальник. – Да, я начал с того, что подбираю нескольких человек для охраны очень богатых людей. Что поделать, если они есть, что у них свои причуды. Твоя кандидатура – одна из немногих. Там, кстати, и действий побольше.
– Доверите – выполню, – как можно будничней пожал плечами Андрей. И все-таки зря, зря он лезет на рожон. Лучше бы Кот не говорил про паспорт…
– Это не срочно, я еще подумаю, – отпустил Тарасевича начальник.
«Думай», – разрешил ему Андрей, выходя из кабинета.
В конверте оказалось тридцать долларов. Да, вот уж точно не перловку и не «сникерсы» провожали они в Шереметьево. Что же было в тех баулах, которые остались в здании? Наркотик? Ценные документы? Но почему тогда в первый раз туда ездила санитарная машина?
Из своего кабинета вышла Нина. Увидев его, подалась было назад, но потом, нарочито выставив вперед пустой чайник, направилась мимо в туалет за водой.
– Я подожду, когда пойдете назад с полным, – прислонился к стене Андрей. И когда секретарша поравнялась с ним на обратном пути, предложил: – Я приглашаю вас в ресторан, обмыть поездку в «Европу».
– Извините, я занята сегодня вечером, – не задержавшись ни на мгновение, отклонила предложение Нина.
«И чем же ты занята, голуба? Вызвал очередной клиент?» – усмехнулся ей вслед Андрей, скрывая, в общем-то, за этой грубостью свое разочарование.
А мысль про ресторан засела, и он решился: а почему бы и не сходить? Попросил официанта никого не подсаживать за его столик, заказал сто граммов водки. А вокруг шумело и вертелось ресторанное буйство: произносились тосты, целовались, отплясывали, мелькали бутылки «от нашего стола – вашему столу», громко для трезвого человека смеялись женщины. Одиночество, неприкаянность надавили, Андрей стал искать выхода из-под этого пресса, внутренне напрягаясь. Водка не взяла, не расслабила, и тут вдруг подумалось о Мишке и Рае. Вернее, о них напомнил Кот, майор прервал табу, которое Андрей наложил на продолжение отношений с ними: их нельзя вмешивать в его сегодняшнюю, непонятную даже для него самого, жизнь. Но он не станет их вмешивать. Он просто позвонит. Чтобы услышать их голоса. Чтобы самому знать, что он еще может кому-то позвонить и на другом конце телефона обрадуются его голосу. Тому, что жив.
Убедившись, что возле телефона никого нет, Андрей набрал номер.
– Алло, я слушаю. Говорите. Рая!
– Привет, соседка.
– Андрей.
Тарасевич мог поклясться, что ни одной нотки радости не прозвучало в голосе Раи. Наоборот, она произнесла его имя словно обреченная, как будто она со страхом ждала этого звонка, и вот он прозвучал. Андрей слишком уверовал в радость друзей, чтобы, не уловив ее, не почувствовать обратного.
– Да, это я, – поубавил он свой пыл. – Я на минуту, узнать, как вы.
– Нормально. Миша служит, перешел в милицию, я – дома.
– Ну и молодцы. У меня тоже все в порядке. Извините, что не мог позвонить раньше, я просто далеко от вас. Сейчас тоже проездом, звоню с вокзала. Так что заехать не смогу.
– Жалко, – теперь уже со вздохом облегчения произнесла Рая. – Миша обрадуется, что ты звонил.