— Это упрёк?! И потом, она сама захотела идти. Я предлагала ей остаться у моих.
— Не в этом же дело.
Сергей вздохнул. Инга покачала головой и вышла, в коридоре снова наткнулась на растопыренные опоры стремянки. Она лежала, как металлический жираф, раскинувший длинные ноги в разные стороны. Инга подняла её, с трудом сняла крючок с гвоздика, сложила и прислонила к стене. «Мир складывается за ними, как карточный домик», — вдруг вспомнила она.
Стремянка в доме Олега! Она бы просто упала набок, там ведь похожий фиксатор, он не дал бы ей закрыться, она бы упала, как сейчас. Но она лежала на боку — сложенной под его висящим телом. Стремянка была сложена. Кем-то.
Инга тихо сползла по стенке вниз.
Доказательства должны быть вескими!
— Что такое? — из кухни вышел Сергей. Инга сидела на корточках и едва дышала.
— Голова? — хмуро спросил он.
— Кажется, Олега убили, — прошептала Инга.
— Что?
— Он не покончил с собой, понимаешь. Самоубийство подстроили. Его кто-то задушил.
— Ин, послушай, может, выпьешь чуток валерьянки и приляжешь? Я останусь, побуду с Катей, а ты отдохни!
— Ты думаешь, я свихнулась? Ты мне не веришь?
— Что ты! Просто у тебя шок ещё не отошел. Тебе надо немного прийти в себя.
Сергей придвинулся ближе и обхватил её за плечи. Инге показалось, что она вернулась домой — такое щемящее детское чувство: домой к маме и папе после лагеря или долгой поездки. Она вся разом размягчилась, подалась к нему и положила голову на его плечо. Он осторожно погладил её по волосам, потом легко, едва касаясь, поцеловал мягкий локон на лбу.
Она спохватилась, застыла и отодвинулась.
— Не нужно, Серёж. Это даже как-то нечестно по отношению ко мне.
— Да у меня даже в мыслях ничего не было, Ин!
Она посмотрела на него сквозь усталый прищур и не поверила.
— Раз так — помоги мне разобраться.
Инга сделала паузу, сосредоточилась и заставила себя вспоминать подробности того дня, который хотела бы забыть навсегда.
— Значит, смотри, — сказала она наконец. — Стремянка — это раз. Когда я её тут случайно опрокинула, она не сложилась, а упала набок, прямо так. Понимаешь?
— Не совсем.
— Там, в мастерской, когда мы нашли Олега, под ним лежала стремянка. Сложенная. Я сейчас поняла, что это невозможно. Там специальный фиксатор. Если бы он сбросил её, когда… когда… Ну, в общем, она бы просто завалилась, но не сложилась. Во-вторых, там на диване были мятые подушки. А Женя сказала, что, прежде чем повесить, его могли задушить подушкой.
— Ты говорила об этом с Холодивкер?
— Да, только что. И она мне объяснила.
— Так, — терпеливо вздохнул Сергей.
— Да, подушки, конечно, не такое убедительное доказательство, как стремянка. Но есть ещё третье. Упавший штатив! Олег носился со своей техникой, как с девушкой на первом свидании. Если бы штатив упал, он бы его тут же поднял. Даже если собирался… Просто машинально бы поднял. Значит, была какая-то борьба или это убийца впопыхах уронил.
Инга замолчала. Сергей не отвечал.
— Так что ты думаешь? — Она легонько толкнула его плечом.
— А это всё?
— Разве мало? — возмутилась Инга.
— Давай по пунктам. Во-первых, стремянка: фиксатор у неё мог просто быть сломан. На нашей… на твоей стремянке, допустим, он тоже немного сломан, его, наоборот, не сдвинешь, но, может, у Олега другая модель. Тут нужна экспертиза.
Инга горячо кивнула:
— Конечно! Надо отправить дело на дорасследование. И стремянку нужно проверить, и снять отпечатки пальцев.
— Подожди. Про подушки ты и сама всё сказала. Вон у тебя в спальне — смятые подушки. У Катьки на кровати тоже. А штатив… Ну сама посуди: человек решил умереть — всерьёз, не с подростковой дерзостью, а вполне с осознанным отчаянием — ну станет ли он поднимать какой-то там штатив?
— Последнее ты правильно заметил — осознанное отчаяние, вот что нужно для этого шага. Но у Олега этого не было. Он не думал о смерти.
— Ты уверена? Беда в том, что мы относимся к симптомам депрессии недостаточно серьёзно. Это не плохое настроение, а тяжелое психическое заболевание. И его очень трудно диагностировать.
— И ты туда же!
Инга опустила голову. Она вспомнила про страницу «SOS Депрессия». Неужели она весь этот год была так слепа и не видела, что происходит с Олегом? В памяти возник этот одинокий чёрно-белый взгляд со снимка. Виски сдавило, будто невидимым тугим обручем. Она снова плакала.
— Постой! — застонала Инга. — Фото! Кто-то сменил фото его профиля в соцсетях. На то, похоронное, последнее.
— Это могла быть его девушка. Сейчас в моде, знаешь, такой трагический символизм.