— Я хотела сказать, — наконец произнесла Эмма Эдуардовна, — звонил Илья Петрович, наш нотариус. Оказывается, Олег оставил завещание. Завещание в сорок пять лет, представляешь? — Эмма Эдуардовна снова замолчала. Инга услышала шуршание, неровное дыхание, тихий кашель. — Он планировал это полгода! Как он мог? Что он молчал? Он думал вообще, что будет со мной? Приходил ко мне на спектакли, делал ремонт на даче — а завещание уже лежало у Ильи Петровича!
Она снова заплакала — страшным гулким басом. Инга оцепенела.
— Эмма Эдуардовна, дорогая, это всё ужасно! — Слова вылетали сами собой, Инга даже не успевала подумать. — Ни у кого и в мыслях… Я не понимаю. Не знаю, как я могу поддержать вас! Моя боль не сравнится с вашей, но мне очень тяжело.
Инга услышала, как подбежала Лиза, как она напустилась на мать:
— Ну зачем ты? Тебе надо поспать!
— Там Инга, я хотела насчет завещания, — виновато ответила та.
Лиза выхватила у неё трубку и сказала с решительностью, которая была ей несвойственна:
— Добрый вечер, Инга! Ты в списках наследников. Нотариус назначит встречу, и ты должна будешь там быть, особняк сразу за Басманным судом. Хорошо?
— Я хотела спросить! Дай же мне трубку! — просила Эмма Эдуардовна.
Лиза вздохнула, в трубке что-то зашуршало.
— В списке наследников есть ещё какая-то… — снова заговорила Эмма Эдуардовна, — Постникова Ольга Вячеславовна. Ты не знаешь, кто это? В первый раз слышу это имя.
— Я тоже слышу впервые, — ответила Инга.
Глава 4
Вставать в 6:45 и будить Катю в школу было тяжело. Инга просыпалась только под струёй воды в душе. В ушах стояли обрывки разговоров с Олегом: она старалась дословно вспомнить всё, что Штейн говорил ей про Жербаткина. Тогда, пару недель назад, они тоже сидели у неё на кухне — устраивать мозговой штурм за бокалом вина было их славной традицией. Инга помнила, как Олег наклонился к сумке из-под ноутбука, достал документы:
— Вот! Акт последней экспертной оценки. «Состояние фундамента ЦГФО неудовлетворительное, цоколей и отмостков, — он сделал ударение на этом слове, — неудовлетворительное, стен — неудовлетворительное. Лепные, скульптурные и прочие декоративные украшения утрачены».
— Отмостков? Так и написано?
— Да! Они писать толком не умеют! Что отмостка, что подмостки — им всё равно. А ты говоришь — история!
— Зато умеют придумывать заумные аббревиатуры.
— Это не просто аббревиатура, Белова! Это путь к баблу. Их проблема ведь в чём: самая дорогая недвижимость — в центре города. Так называемая золотая миля. Как назло, все исторические памятники — тоже там. Что делать застройщику, чтобы выжать из них деньги? Реставрировать — дорого и долго. Тогда они полезли в закон и вырвали оттуда обтекаемый термин — ценный градоформирующий объект.
— ЦэГэФэО!..
— Именно! Относится этот термин — тяжелый, еле выговоришь — исключительно к разделу об исторических поселениях, коими не является ни один из районов Москвы. Но кого это волнует? Вырвали его оттуда, как зуб молочный, и используют для всего, что прилично назвать памятником и на что уже потекла слюна.
— Подожди, — Инга выставила вперёд ладонь, чтобы прервать его, — то есть получается, что ЦГФО — есть, а порядок действий с ними вне исторических поселений никак в законе не прописан?
— Ты моя ума палата! — Штейн прищурился. — А коли в законе нет, исходим из практики. А на практике назначают…
— …реконструкцию, — сказали они хмуро вместе. Олег отпил из бокала:
— Ну и ты не хуже меня знаешь, что реконструкция — это тебе не реставрация. Реконструкция разрешает «адаптацию здания под современные нужды», что каждый понимает в меру своей испорченности.
— Вплоть до сохранения одного фасада, — вставила Инга.
— …и многоуровневых парковок под землёй плюс три-пять этажей сверху, — закончил Штейн. — Теперь по существу: ЦГФО перестраивают как хотят; памятники — ждут аварийного состояния и сносят. Разрешение на снос выдаёт какая-то мутная комиссия, которая не предусмотрена никаким законодательством. Акты о реконструкции подписываются в управлении городского надзора.
— Вот куда текут денежные реки…
— Да. Думаю, что начальники этих ведомств — золотые люди. Ходят в золоте, спят на золоте и едят исключительно золото. А клиентов-застройщиков им подгоняют специальные фирмы. Ну, эти, знаешь: «поможем пройти госкомиссию… сбор документов»… всё такое.