— Подожди. Откуда ты всё это знаешь?
Олег откинулся на спинку стула:
— Я тут… встречался кое с кем.
— С Дерзиным? Вспомнила! Он же один из этих «золотых людей»! На последнем банкете «QQ» он дал мне свою новую визитку. Он у нас теперь член совета по развитию градостроения. Я права? С ним?
— Это не важно, — перебил Олег. — К тому же совет — «консультационный орган». Любят же они прятаться за такими словечками! Его члены ничего не решают, только обсуждают из пустого в порожнее и выдают рекомендации, которые всем до лампочки. Лучше взгляни сюда ещё раз. — Он ткнул в документ, который так и лежал перед ними на столе. — В этом акте всё скучно, кроме подписи.
Олег указал на строку «Начальник управления городского надзора за объектами культурного наследия».
— Г. Н. Жербаткин, — прочитала Инга. — Мне это имя ни о чём не говорит. Какой-то мелкий чиновник?
— Чиновник и центральный элемент нашей схемы.
Штейн сделал паузу и посмотрел на Ингу со значением.
— Вот этот вот, — Штейн постучал по жирной подписи в форме жабы, — Жербаткин связан с неким агентством «Деловой центр будущего». Именно через эту контору инвесторы выходят на управление или комиссию и получают нужные разрешения: памятник превратить в ЦГФО, реконструировать, снести — зависит от желания застройщика и толщины его кошелька. Сама контора вообще нигде не светится. Обратиться в неё можно только по рекомендации…
Инга выключила воду, надела домашнюю одежду, поставила чайник и, прислонив лоб к верхней кухонной полке, надолго задумалась. Похороны Олега выбили её из колеи расследования. Но теперь Штейна убили, и «дело Жербаткина» стало делом о смерти Олега. Она обязана продолжать. Взять себя в руки и поехать к хозяину сгоревшей пирожковой, встретиться с Дерзиным — своим старым знакомым. А ещё — заехать к Глебу. Друг детства Штейна явно что-то знал. Просто не захотел говорить на поминках.
На столешнице завибрировал телефон. За ночь накапывало и в мессенджеры, и в соцсети. Обычно это был микс из рабочих сообщений и ночных переписок друзей. Но сегодня отличился Катин школьный родительский чат. Сорок два сообщения — с утра пораньше.
«Внимание!!! — пересылала какой-то принт-скрин Пелагея (имя у неё было записано как ~pelageyka~). — Будьте внимательны к своим детям! Пусть они выше вас ростом, но по-прежнему нуждаются в вас! Deadы готовят массовое самоубийство подростков по всей стране на этих выходных!!! Планируется смерть 5000 человек!!! Не оставайтесь равнодушными, перешлите это сообщение…»
Инга не дочитала. Листнула вниз: конечно, под этим типичным текстом с бесчисленными восклицательными знаками вывалилось сто панических сообщений взволнованных родителей. «Я слышала, это всё правда». — «Не обращайте внимание на разводы» — и далее по известному списку. Инга видела такое в чате раз в полгода: какая-нибудь лёгкая на истерику мамочка велась то на разбросанные вокруг школ таблетки, то на девочку, предлагающую отравленную жвачку, то на эпидемию гепатита в столовых, то на взрывающиеся пакеты в руках подростков. Подобные истории, как страшилки про чёрный рояль и красное пятно, циркулировали в родительских чатах всё чаще.
Трафик они проверяют, что ли! Смотрят, сколько просмотров, лайков и перепостов может собрать вброс. Тест наверняка какой-нибудь на скорость распространения вирусной информации.
Она хорошо знала эту Пелагею — маму Ани, самой странной девочки у Кати в классе. В начальной школе Аня часто плакала, могла, например, в раздевалке из-за того, что не успевала раздеться до звонка. На экскурсии все дети ходили парами, Аня всегда шла за руку с мамой — огромной и неухоженной. Инга ни разу не видела Пелагею в застёгнутой куртке — даже в самый мороз. Под курткой всегда была одна и та же кофта с застиранным принтом. Аня была начитана, но очень специфично и выборочно: в семь лет могла рассказать, как очистить карму, в одиннадцать объяснить, чем отличается Сансара от Нирваны. Нормальных детских книжек Ане читать, видимо, не давали: она ничего не слышала про муми-троллей или Гарри Поттера. Мама утащила Аню в свой собственный мир, и когда Инга видела, что в родительский чат пришло очередное сообщение от ~pelageyka~, она заранее раздражалась.
— Котька, вставай! — крикнула она.
Инга открыла дверь в дочкину комнату: Катя спала, завёрнутая в одеяло по уши, как в коконе.
Deadы… сокращение от группы Nасвязи «Мифотворчество Dead»… их слава прогремела по стране несколько лет назад после разоблачающей статьи, в которой утверждалось, что они склоняют людей к самоубийству. В какой газете я её читала? Она была написана таким же истерическим тоном, необъективная, демонизирующая организаторов групп. Какие ещё названия там были? «SOS Депрессия» не мелькала? Вряд ли. Это открытая безобидная группа, без всяких демонов, а там речь, кажется, шла о каких-то закрытых.