Инга присела на Катину кровать. Погладила её по щеке.
— Вставай быстрей, позавтракать не успеешь, — прошептала ей на ухо.
— Ты приготовила завтрак? — встрепенулась Катя. — Омлет?
— Нет. Бутерброды будешь? Это традиция, в конце концов. Ну хочешь — хлопья. Молоко есть. Если не поторопишься, и это съесть не успеешь.
Катя упала обратно на подушку.
— Зато мы с Костей тебя подвезём!
На эту встречу мы должны были ехать вместе в тот самый день… Как я смогу одна? Но я должна, должна, должна! Не раскисать! Я обязана продолжить расследование. Тем более если Олег погиб из-за него. Я справлюсь…
Высадив Катю у школы, они поехали в пирожковую «У бабушки Матрёны», которой владел Гурген Айвазович. Их встретил невысокий пожилой мужчина, лысый, упитанный. Он посмотрел на Костю с уважением — его блатной видок всегда впечатлял жуликов средней руки — и провёл в офис, пропахший масляным чадом и ванилью.
— Я уже всё сказал. — Он сложил ладони в замок и потряс ими в знак покаяния. — Виноват! Проводка старая. Бомж зашёл. Обогреватель включил, замкнуло — пожар. Виноват! Кругом виноват!
— Что вы! — сказала Инга благодушно. — Никто вас не обвиняет. Наоборот! Мы знаем, что дело не в проводке. Это ведь был поджог?
Гурген Айвазович глазом не моргнул и проиграл свою пластинку второй раз, добавив лишь:
— Зачем поджог? Кому поджог?
«Упал. Очнулся. Гипс». Выучил, чтобы не ошибиться. То же в движениях: всё время сжимает кисти — сдерживает жесты. Боится себя выдать. Про бомжа соврал. Опоздала — его уже обработали.
— Не бойтесь, мы хотим вам помочь. Ведь погиб человек. Знаете, чем это вам грозит? А мы докажем, что вы ни при чём.
— Конечно, ни при чём. Бомж сам включил. Откуда знал, что придёт. — Микаэлян выставил вперёд руки, будто защищаясь. — Зачем не верите, а?
— Это вы мне не верите, — вздохнула Инга и покачала головой. — Да я всё понимаю, Гурген Айвазович. Приходили люди, чем-то угрожали, что-то обещали, и вы теперь говорите то, что они приказывали. Вот только угрозы свои они выполнят, а про обещания забудут. Вам же самому нужно, чтобы мы их поймали. Сами подумайте: одного они уже убили. И это был не бомж.
Чёрные глаза Микаэляна вспыхнули. Она прочитала на его перекосившимся лице вопрос: «Откуда знаешь?» Его руки заходили туда-сюда, словно их освободили от верёвки.
— Файзуллох его привёл! — Акцент усилился. — Сказал, родственник, хозяин из квартиры выгнал. На одну ночь только пустил.
— А кто придумал про бомжа? Кто вам угрожал?
— Имена не сказали. Двое было. Один большой — амбал. Другого я рядом с кафе несколько раз видел: в кепке, средний рост, усы седые. И машина — серый. Имена не знаю, честно!
— Хорошо, спасибо! — Инга кивнула Косте и направилась к дверям.
— Сдала ты, Александровна! — Костя закурил. — Могли бы прессануть. Пугливых брать легче всего.
— Бесполезно. Имён он не знает. Остаются приметы.
— Кепка и серая машина? Классные приметы, ничего не скажешь!
— Какие есть.
К Глебу Инга отправилась на метро. Центр города был весь в красных сосудах пробок — на машине без шансов. Поднявшись наверх, она позвонила Дерзину.
Нечего откладывать этот разговор! Сейчас остаётся только работать, работать…
Дождь застал её на выходе из метро. Старательно разглаженные локоны ожили и подпрыгнули вверх непослушными ржавыми пружинками. Инга с раздражением смахивала их с лица.
Кафе, где она назначила встречу Глебу, старому другу Олега, называлось «Какао для Алисы» — стеклянная стойка с пирожными, чёрно-белый кафель на полу, столы в виде больших мухоморов и шляп.
— Готовы сделать заказ? — спросила официантка. Не поднимая глаз от блокнота, она поправила на голове кепку с нашивкой, изображающей рассыпанную колоду карт.
— Да, капучино, пожалуйста. Нет, подождите. Американо.
В кафе вошёл Глеб. Закрыл зонт, основательно стряхнул его и начал озираться по сторонам. Серый костюм, рубашка в синюю полоску, на шее — бейджик на синем шнурке — забыл снять.
Сутулый, долговязый, с залысинами над бровями — вот он, офисный планктон.
Инга подняла руку.
— Ты кудрявая? Так лучше, — сказал вместо приветствия Глеб.
Решил, что я назначила ему свидание? Смешно.