— Заказывай ланч, — отрезала она, не благодаря за комплимент. — Куриный суп выглядит неплохо, я видела, его принесли соседнему столику.
— Знаю. Я здешнее меню наизусть выучил.
— Я хотела поговорить с тобой об Олеге, — начала Инга, когда Глебу принесли заказ.
— Догадался, — улыбнулся он, разламывая булочку. — Хлеба хочешь? Он тут свежий, горячий.
Инга отрицательно покачала головой.
— Но надеялся, вдруг ты хочешь встретиться просто так.
Флиртует? Неумело. Слово «вдруг» в его фразе было самым тусклым, серым, — конечно, ни на что такое он не надеялся. Он понимал, что я приехала поговорить об Олеге. Но зачем подкатывает? Тянет время? Хочет отвлечь внимание? Пытается смутить меня?
— На похоронах ты говорил, что у него были причины покончить с собой. Что ты имел в виду?
Глеб отложил ложку.
— Разве? Ты сама начала тот разговор.
— Да, но ты не стал отрицать. Наоборот — посоветовал покопаться в его соцсетях.
— Его компьютер менты изъяли? Нашли что-нибудь, не знаешь?
— Нет. — Инга решила не скрывать этого. — Его компьютер у меня.
Глеб посмотрел в окно и, не поворачиваясь к ней, заговорил тихо, так, чтобы сидящие за соседним столом люди не могли его услышать:
— Когда-то Олег был моим соседом по лестничной клетке. Всю школу неразлейвода. А потом… ну раза два в год. Чаще не получалось.
— Угу, — кивнула Инга. — Олег рассказывал мне, как вы доводили твою старшую сестру. Она ненавидела бардак, а вы специально швыряли вещи на пол…
— Но где-то год назад Олег снова замаячил, — будто не слыша её, продолжал Глеб. — Как раз после того, как вас обоих уволили. Я сначала думал, он так подавлен, потому что потерял работу. Но потом заподозрил: тут иная причина. Он приходил просто посидеть, поболтать вроде ни о чём, ну, знаешь, все эти: «А помнишь…», оно всегда приятно. Но я-то понимал, что он хочет о другом.
Инга слушала. Глеб замолчал.
Бордовое, тревожное молчание. Нерешительность и желание признаться одновременно. Главное — не сбить настрой. Не шуметь, не звякнуть ложкой. Сейчас он скажет всё, что знает. Он давно хочет это кому-то сказать.
Глеб начал говорить быстро, будто сам боялся своих слов:
— Где-то год назад. Мы сидели в баре. Пятница, шумно. Я позвал ещё двух своих из банка — пиво попить. Олег не вылезал из телефона. И вдруг в лице изменился. Сразу сказал, надо уйти. Быстро допил остатки пива, но сначала пошёл в туалет. И тогда я взял его телефон. Знаю, знаю! Но мне стало дико интересно, что могло так изменить его настроение. Ты же его знаешь — он обычно непробиваемый. Как зубр.
Инга опять кивнула. Она боялась дышать.
— В общем. Он сидел в какой-то ужасной группе Nасвязи. Я сначала подумал — сатанинская. Там символы какие-то стрёмные, фотографии… Я не успел толком ничего прочитать, но посты все были заумные, запутанные какие-то. Я только потом понял — это была группа самоубийц. Ну, из тех, про которые статьи писали.
— Название не помнишь? «SOS Депрессия»?
— Нет. — Глеб скривился. — «SOS Депрессия» — туфта и розовенькие цветочки. Думаешь, я потом не посмотрел, в каких он группах? Видел я эту «SOS Депрессию». Гламурный журнальчик по сравнению… Извини, я не то имел в виду.
— Ничего. Я поняла.
— Это была закрытая группа, я уверен.
— Это точно была Nасвязи?
— Да. Я, конечно, не признался ему, что заглядывал в его телефон, но решил серьёзно поговорить. Не спрашивать напрямую о группе, а начать издалека: чем подавлен, что происходит. Вдруг он именно этого от меня и ждал?
— Удалось?
— И да и нет. Олег сказал, что занимается каким-то расследованием, и оно отнимает у него много сил. И будто закрылся. «Тоскливо так, — говорит, — непонятно. Вот тут внутри — чернота». И хлопнул кулаком по груди, в самый центр, чуть пониже сердца. Я ему ещё предложил к психологу походить — он усмехнулся: я уже. Но горько так сказал. Думаю, он про группы эти и говорил. Какое расследование вы вели?
— Как раз тогда начали дело о махинациях с ветхим фондом, слышал?
— Конечно, Олег кидал мне ссылку на ваши материалы. Весёлого мало, конечно. Но точно не причина наложить на себя руки.
Они помолчали.
— Я перечитал потом ту статью в «Дневной газете», помнишь, про «Мифотворчество Dead». Про их систему зомбирования. Как они человека обрабатывают со всех сторон: музыка, тексты. А когда ставят ему обратный счётчик до даты самоубийства, назначают куратора, и тот уже не отстаёт. Там написано было даже, что куратор этот помогает, если у самого человека духу не хватает. По-мо-га-ет, понимаешь?
— То есть убивает?
Глеб еле заметно кивнул.
— Я всё думаю: вдруг за ним уже следили? Вдруг его тогда поджидали? Но на улице уже темно было, я не увидел, один он ушёл или нет. — Глеб беспомощно, по-детски вздохнул. — Вдруг он тянулся ко мне в последнее время, чтобы я его спас? Вытащил оттуда? Им же запрещено рассказывать о группе, ты знала об этом? А я закрутился. Работа-родители. Забыл. Олег перестал звонить, я даже не заметил. А потом позвонила Лиза: Олег повесился.