— А ничего особенного тебе делать не придется. Я сама закреплю камеру как надо, ты будешь просто нажимать на кнопки.
— Слушай, я отказываюсь снимать тебя в таком виде! Что бы у тебя ни случилось, там, — он показал на чёрную панель телевизора, — ты должна оставаться королевой, безупречной, несокрушимой! Села! Сначала уберём эти жуткие синяки, нанесем хайлайтер и оживим твоё бледное лицо! Будешь блистать!
Инга села к окну и послушно опустила веки. Кисточка Дэна приятно касалась лица. Ей доставляли удовольствие эти быстрые шёлковые прикосновения, тем более теперь, когда не приходилось краситься каждый день, как в прежние годы, и она никуда не спешила. Она забылась от иллюзии непринуждённой ласки, будто кто-то гладил её по волосам, как маленькую девочку.
— Ты что, спишь? — наигранно возмутился Дэн.
— Не-ет, — неуверенно протянула Инга сквозь полудрёму и неохотно добавила: — Так что за эпидемия?
— Помнишь те статьи про всяких суицидников?
— Да. — Она мгновенно очнулась.
— Не открывай глаза, иначе попаду карандашом… В общем, эта волна докатилась и до моей клиентки. — Дэн прыснул: — Прикинь, у неё ещё такая фамилия. Щекотка! Я угорал, когда Вика её рекомендовала. Ты же помнишь Вику — жену депутата? Я говорю, как можно выйти за мужика с такой фамилией. А Вика говорит, а это её собственная, девичья. У мужа ещё хуже, Журбинкин, типа, что менять шило на мыло?
Дэн хихикал. Инга не мигая уставилась на него.
— Ты чего? — испугался Дэн.
— Зовут как?
— Кого? Щекотку? Аллочка Владимировна. Глаза закрой уже, хватит меня сверлить!
— Щекотко А. В. Так это женщина! Дэн, фамилия её мужа не Журбинкин, а Жербаткин.
— Ты-то откуда знаешь?
— Знаю. Тогда всё гораздо проще. Семейный бизнес. Никаких посредников и рискованных откатов — она находит инвестора, он подписывает акт. И доход у супругов стабильный.
— Ничего не понимаю! Так, замри и не крути головой, ну пожалуйста!
— Сейчас начитаю текст на камеру — всё поймёшь. Только надо исправить пару абзацев. Слушай, ты сам ездишь к этой Щекотко на дом? Или она приходит в салон?
— Она в салон приходила…
— Это хорошо. Устроишь нам встречу? Я приду как клиентка. Мне очень нужно с ней поговорить.
— Ты вообще слушаешь меня или нет? Опоздала говорить-то! — Дэн насупился. — С ней теперь только червяки разговаривают. Алла Владимировна покончила с собой. Представляешь? Сначала Олег, теперь она. Настоящая эпидемия. Всё как в той статье.
— Уже второй человек, связанный с этим делом! — воскликнула Инга.
— Это в голове не укладывается, чтобы при такой дурацкой фамилии всё так мрачно кончилось. — Дэн сокрушённо покачал головой.
— Что за глупости!
— Нет, ну правда! Роковые самоубийства, любовные трагедии идут только людям с возвышенными именами: Каренина, Бовари… у Джульетты как фамилия была? Капулетти? Тоже вариант. А Щекотко? С такой фамилией только со склада стройматериалы таскать.
— Она говорила что-то, пока ты её стриг?
— Не особо. Да я знал её совсем недолго, не больше года.
— Года?! — ахнула Инга. Они столько возились с этим расследованием, а преступники были через одно рукопожатие!
— Ну да.
— Расскажи мне, какая она была?
— Такая, знаешь, тетя-завуч: начёс, костюм, золотые украшения. Сказала, что хочет изменить имидж. Ха! Можно подумать, у неё был имидж! Небось узнала, что муж ходит налево, вот и спохватилась. Типичная история: все они тут же садятся на диету, бегут в спортзал, маникюр-педикюр, стилист, курсы оральных техник, а поезд давно ту-ту!
Эти две смерти наверняка связаны!
— В каком настроении она была в последнее время?
— Да она уже месяца три как перестала ко мне ходить.
— Как она покончила с собой? Тоже повесилась?
— Нет, кажется, выбросилась из окна. Но я не помню точно.
— А Вика была с ней хорошо знакома?
— Вроде бы они дружили. Хочешь, загляни ко мне в пятницу, Вика приедет на стрижку, сама у неё и спросишь. — Дэн отошел, придирчиво осмотрел Ингу. — В общем, я тут закончил, ты сегодня так вертелась, не обессудь, что вышло, то вышло.
Инга взглянула в зеркало.
— Идеально, спасибо! Но снимать сегодня не будем.
От мелкого дождя с порывистым ветром зонт не спасал. Он изгибался, выворачивался наизнанку. А морось летела со всех сторон. Инга шла по узкому тротуару, то и дело уворачиваясь от брызг мчавшихся по Каланчёвке машин.
В особняке было сыро, пахло дешёвым кофе. Инга поднялась по узкой старой лестнице со стёртыми и многократно крашенными ступенями: турфирма, бюро переводов, ремонт айфонов. Нотариус. На небольшой площадке перед основательной дубовой дверью стоял автомат с шоколадками, рядом узкая скамейка. Эмма Эдуардовна всё в том же совсем не подходящем ей старушечьем кружевном платке, что и в день похорон. Она опиралась на Лизу и негромко выговаривала ей: