— Мама, пойдём, мы позвоним Александру Яковлевичу. Всё будет хорошо. — Лиза приобняла Эмму Эдуардовну за плечи. Инга взяла её за руку с другой стороны, одновременно шаря в сумке телефон, чтобы вызвать «скорую».
Постникова встала и заторопилась к выходу. Эмма Эдуардовна рванулась за ней. Теперь Лизе приходилось её удерживать.
— Нет, подождите! Вы так не уйдёте! Вы не смеете! — кричала Эмма Эдуардовна сквозь одышку. — Кто вы такая? С какой стати Олег завещал вам квартиру?
Инга выбежала вперёд в коридор и перегородила Постниковой путь на лестницу.
— Зачем вы так? Вы же видите, в каком она состоянии! Я понимаю, вы не обязаны, и всё же я прошу вас всё объяснить, иначе это вызовет серьёзные подозрения.
Постникова опустила подбородок и сжалась. Инге стало даже жалко её.
— Я вас помню, я видела вас у Олега лет двадцать назад, — продолжила Инга чуть менее строго.
— Да. — Постникова кивнула и склонила голову вбок, пытаясь увернуться от взгляда Инги, как от удара.
Лиза усадила Эмму Эдуардовну на ту же скамейку в коридоре.
— Мы с Олегом познакомились во ВГИКе. Я училась там на актёрском на первом курсе. Мы были близки, — Постникова рассказывала Инге, смотрела на неё, как дикое животное. Но говорила громче, чем следовало: чтобы мама и сестра Олега тоже слышали. — Потом у нас родился Лёнечка. — Инга услышала судорожный вздох Эммы Эдуардовны, как будто её столкнули в ледяную воду. — Олег не захотел связывать себя обязательствами. Я воспитывала Лёнечку одна.
— Это ещё бабушка надвое сказала, что это у ВАС родился Лёнечка твой, — зло сказала Эмма Эдуардовна. Лестничный пролёт и высокие потолки разнесли её фразу эхом по всему зданию. — Мало ли от кого ты там родила.
Постникова молчала, схватившись за перила. Она делала рукой стекающее движение вниз, и Инга видела: она мечтает вырваться на улицу, убежать, исчезнуть, улететь, испариться. Но Постникова стояла и покорно ждала, когда закончится экзекуция.
— Так, значит, квартира ему, сыну? То есть внуку? — вдруг смягчилась Эмма Эдуардовна. «Наверно, от таблеток такие перепады настроения», — подумала Инга. — Олег хоть дал ему нашу фамилию? Я хочу его увидеть.
Постникова вдруг посмотрела на неё прямо:
— Внука нет. Он погиб. Увидеть можно только могилу.
И вот тут она не выдержала: отпихнула Ингу и побежала вниз по лестнице.
Как же так, Олег? Близкий ты мой друг! Близкий друг!
Глава 6
Дом без хозяина ветшает моментально. Инга вошла и огляделась: студия с крошечной кухонькой, разобранный диван. Какой необычной, богемной казалась ей мастерская Штейна раньше! Сейчас же это была просто комната с очень высокими потолками.
Баб-Люся с Гришей приехали минут через пятнадцать после них. Накануне Лиза позвонила им с просьбой помочь перевезти вещи Олега: Союз фотохудожников потребовал освободить помещение.
— Зачем вы собственной персоной-то? — обняв и поцеловав Ингу и Лизу, пробубнила баб-Люся. — Мы бы здесь и вдвоём справились. Грузовую машину же ты заказала, Лизок?
Лиза посмотрела на засохшую лужу на полу.
— Вон там шкаф, — быстро сориентировалась баб-Люся. — Иди, Лизок, одежду собери. Инга, ты технику по коробкам разложи. Я сейчас тут быстренько. Полы-то вымыть надо. У меня всё с собой.
Она сняла пальто, повесила его на вешалку у двери и раскрыла свою необъятную сумку. Надела голубые перчатки из особенной, плотной резины — они были ей почти по локоть.
— Пакет с тряпками куда? — уныло спросил Гриша.
— А вот сюда, сынок, на скамеечку, к рамкам твоим.
— Ма, что делать дальше-то? — Гриша засучил рукава. Двигался он как-то дёргано и неловко. Баб-Люся задумалась.
— Ну, снимай полки на кухне, что ли, — сказала наконец. — Всё, что в ящиках, — посуду там, ножи-вилки в коробку клади. Потом шкаф разберёшь, ещё диван. Бельё постельное снять надо.
— Я сделаю, — отозвалась Лиза.
Инга занялась штативами, блендами, осветительными лампами. Она раскручивала их шарнирные ножки, стараясь ни о чём не думать. Баб-Люся начала с засохшей лужи. Вспенила воду в большом оранжевом ведре и теперь с остервенением тёрла пол. Лиза тихо плакала над каждой футболкой, над каждой парой брюк. Работа у неё шла медленно, и Инга поняла, что, покончив с техникой, начнёт помогать Лизе. Гриша в кухонном углу, наоборот, ссыпал содержимое ящиков в коробки небрежно и быстро, не церемонясь.
Когда вся техника была сложена в коробки, Инга заклеила их прозрачным скотчем. Взяла совок с веником, которые у Штейна стояли под раковиной, — возле помойного ведра (сколько раз она тут подметала разноцветные конфетти, крошки от пиццы и прочий праздничный мусор), и пошла в угол, где стояла аппаратура.