Инга достала документы из папки. Перед глазами побежали страшные слова: глубина разрезов, временной интервал остановки сердца… Старалась читать вскользь, не впуская информацию внутрь.
— Не-не. — Женя замотала головой и отняла у неё бумаги. Не торопясь она начала листать страницу за страницей, попутно объясняя: — Вот здесь написано, каким ножом резали, вот здесь — сколько какой орган весит, это тебе всё не нужно.
Наконец, на шестой странице, она развернула документ к Инге и ткнула пальцем в третий абзац:
— Вот здесь читай.
Инга послушно начала читать: «…смерть наступила предположительно в два часа утра 14 сентября сего года. Судя по характеру деформации шеи и внутренних органов (лёгких, сердца, поджелудочной железы), летальный исход наступил через 4–5 минут после сдавливания шеи — от паралича дыхательного центра, в то время, как сердечная деятельность продолжалась некоторое время после остановки дыхания. Летальный исход вследствие смерти мозга от прекращения кровообращения при сдавливании сонной артерии: аноксия, усиленная компрессионной асфиксией».
— То есть повесился он, повесился, — кивнула Женя, не обращая внимания на то, что подруга закрыла глаза. — Или его повесили.
— Объясни, — потребовала Инга.
— А теперь я тебе расскажу, что меня смущает. — Холодивкер мгновенно стала серьёзной. — Во-первых, сюда посмотри: видишь эти цифры? Это результат анализа крови. Он означает, что содержание алкоголя в крови у него было таким, что на ногах он стоять не мог. Как он в таком состоянии петлю завязал и на стремянку залез? Во-вторых, посмотри сюда: тут написано «аноксия, усиленная компрессионной асфиксией».
— Что значит аноксия?
— Асфиксия от отсутствия кислорода.
— Не понимаю. Чем она…
— Знаешь, чем она отличается от компрессионной? При компрессионной происходит остановка дыхания, а тут — нехватка кислорода. Это разные вещи.
— Женя, дорогая, я ничего не понимаю, объясни! — взмолилась Инга.
Та вздохнула, сдула чёлку со лба:
— Ну, если ты хочешь совсем просто, то смерть от аноксии — это удушение пакетом, мешком или каким-нибудь предметом, который кладётся на лицо и полностью лишает человека кислорода. А смерть от компрессионной асфиксии — это повешение, удавление петлёй или руками. Штейн, согласно этому заключению, будучи в изрядном подпитии, сначала был лишён кислорода, и только потом у него произошла остановка дыхания. Поэтому перед нами два варианта: либо он напился в одиночестве, залез в петлю, немного повисел, испугался, попытался вылезти, но не смог; либо кто-то напоил его, придушил, например, подушкой так, чтобы он потерял сознание, и уже после этого сунул в петлю. И при таком раскладе это был физически сильный мужчина.
Ночью человек уязвим. Мало в чём была права в своей статье Джебраилова, но в этом — точно. Когда Инга была беременна Катей, именно по ночам на неё накатывали приступы паники, что случится выкидыш. Она тогда хотела принимать снотворное, но Сергей отговорил. Когда в Москве взрывали дома, Инга часто просыпалась от страха: спросонья ей казалось, что падает потолок. Любые ссоры, страхи и срывы вырастали ночью из пылинки в гору. Будто бы реальность раздвигалась, заваливалась набок и впускала в себя что-то тёмное и ненадёжное: ночь.
Но только ночью Инга снова решилась залезть в ноутбук Олега. Она совсем не хотела, чтобы Катя её за этим застала. Не хотела оправдываться перед дочерью, что-то объяснять. Инга терпеливо дождалась, когда дошумит в душе вода, хлопнет дверь в комнату, выключится свет.
Только после этого она снова достала компьютер Штейна. Расследование о сносе памятников на этот раз её не интересовало. Холодивкер развеяла последние сомнения: убит.
Придется копать до конца. Прости, Олег! У меня не остаётся другого выхода.
Под профилем Олега она зашла в соцсеть Nасвязи. Посмотрела на его страничку: все та же фотография — с могилы на аватарку. Не выдержала. Встала, поставила чайник плача. Полила кактус плача. Включила клип Radiohead Lotus Flower — её всегда успокаивало, как танцует в нём полуслепой Том Йорк. Худой, в белой рубашке, чёрной шляпе и джинсах, он впитывал в себя музыку, отвергая всё, что сковывает человека: комплексы, болезни, телесное несовершенство. Есть только музыка и только человек, который её написал и который внутри неё чувствует себя живым.
Каждый должен заниматься своим делом. Человек идёт за призванием, и призвание ведёт его в нужную сторону. Я должна выяснить, что случилось. Я должна это Олегу.
«О чём вы думаете?» — было написано в верхней строке Nасвязи. Инга обновила страницу. «Напишите что-нибудь». Вздохнув, Инга стала крутить колёсико мыши вниз. Бесконечные посты соболезнований: «Какое горе…» «Моя поддержка родным!», значки со сложенными для молитвы руками, фотографии свечей и ангелов. Инга видела всё это и раньше — со своей страницы.