Инга фыркнула:
— Твою работу? — Она сделала ударение на слове «твою».
— Ага, макияж и причёску. — Он остановил вращение и сел ровно. — Между прочим, это пятьдесят процентов успеха! А может, даже шестьдесят!
— А может, даже шестьдесят два! — продолжила Инга его тоном.
— Вот увидишь, сколько просмотров наберётся в этот раз благодаря твоему новому стилю!
— Вряд ли. У меня не бьюти-блог, целевая аудитория другая.
— Это мы ещё посмотрим, — угрожающе заявил Дэн и снова откинулся в кресле, — а если серьёзно — почему мы ничего не снимаем?
— Обстоятельства изменились, ты же в курсе.
— Ещё как! — Он взял с её рабочего стола канцелярскую лупу — круглую каплю в чёрной пластмассовой оправе, подаренную отцом ещё в советские времена, раскрыл её, вставил в правый глаз как пенсне и накрутил пальцами воображаемые усы. — Хочешь выяснить, не связана ли смерть главной героини Щекотко с самоубийством Штейна?
— Допустим, — улыбнулась Инга. Она была благодарна Дэну за то, что с ним невозможно было не смеяться вопреки всему: смерти, страху, тревожным бессонным ночам. Это была его органика — ртуть. — Тогда пообещай, что реклама моих услуг пойдёт бегущей строкой внизу экрана, когда ты выпустишь финальную версию ролика. Ну знаешь типа «на ведущей костюм от Майкла Корса, прическа и макияж стилиста Дениса Лазутина».
— И дальше телефончик?
— Ну хотя бы ссылку на Instagram.
— Пятьсот долларов, и мы договорились.
Дэн прыснул:
— Камон! Я оказал тебе неоценимую услугу, о которой ты ещё не знаешь, потому что слова не даёшь мне вставить, зануда.
Инга крутанула его на стуле:
— Ты сам ещё не охрип? Я ему слова вставить не даю, как же! Трындишь, как реклама на радио. Какую ещё услугу, колись?
Дэн глянул на неё с таким видом, будто только что получил «Оскара» в категории «Лучшая мужская причёска»:
— Я договорился с Викой, она будет ждать тебя во вторник в ресторане «Фру де Мэр» в три часа дня.
— С Викой?
Дэн произвёл три уморительных писка — будто сдували шарик. На месте лупы остался розовый кружок вокруг правого глаза.
— Ну вы даёте, мисс Марпл! Ранний склероз?
— Старческая деменция.
— Скорее младенческая забывчивость.
Они посмеялись. Так странно, так непривычно было смеяться — горло отвыкло от этих щекочущих звуков.
Дэн вышел на середину комнаты, поднял и опустил ноги, будто взбирался на воображаемый постамент.
— Инга Александровна! — торжественно объявил он. — Я нашёл для тебя важного свидетеля по делу о смерти Щекотко. Это Вика — её близкая подруга. И она кое-что подозревает. Короче, — Дэн устал изображать, — она хочет с тобой поговорить.
— Ты ей что-то сболтнул про расследование?
Инга двинулась на него, уперев руки в боки. Дэн преувеличенно удивился:
— Ты что? Как ты могла такое? Обо мне? Я ж — мо-ги-ла. Она на тебя подписана, большой твой фанат. Считает тебя круче Шерлока. Ну и как-то похвастался, что мы с тобой соседи. Тогда она попросила о встрече. Сказала, что там с Аллочкой Владимировной что-то абсолютно страшное было. Мистика дичайшая. Она сама теперь боится.
— Мистика? В каком смысле?
— Да без понятия. Сама у неё спроси…
Инга села рядом и задумалась.
— О, какая красивая штука! — Дэн аккуратно, как котёнка, взял в руки фотоаппарат Штейна. — Его?
Инга не отреагировала.
— Можно, я буду тебе помогать в расследованиях? Фотографировать где скажешь. Всегда мечтал о такой технике!
Он снял крышку с объектива, поймал сосредоточенное лицо Инги в тонкую белую рамку и начал щёлкать: Инга закусила нижнюю губу и смотрит на свои колени, Инга слегка откинула голову набок и зажмурилась, Инга убрала с лица волосы.
Она наконец заметила, схватила ремешок камеры и потянула к себе:
— Прекрати! Что ты делаешь? Это его камера! Дай сюда!
— Подожди! Только посмотрю, что получилось. Отличные кадры, по-моему! — кивнул сам себе Дэн. — Такие винтажные, надо сделать их в сепии. — Он вдруг замолчал, поднял на Ингу округлившиеся глаза и сказал уже совсем другим голосом — серым от страха, с бордовыми крапинками брезгливости: — Это что за фигня? Кто все эти люди? — Лицо его вытянулось в испуганном недоумении.
Дэн торопливо сунул камеру Инге, как будто спешил избавиться от мерзкого грызуна. Она стала листать фотографии. Все снимки были сделаны примерно в одно и то же время дня — ранние утренние сумерки. Заброшенные места: пустынные промзоны, развалины цехов, старые неухоженные усадьбы. И на этом фоне люди застыли в страшном шаге до непоправимого. Мужчина приложил остриё какого-то странного восточного кинжала к животу. Женщина стоит на пороге обвалившегося балкона, подавшись вперёд. Их можно было назвать художественными и постановочными для какой-то артхаусной серии, если бы не герои снимков. Они были далеко не модельной внешности, разных возрастов, в повседневной одежде. Некоторые едва различимы, но Инга узнала нескольких — только вчера она копировала их официальные фотографии из архива секретной группы Штейна.