Анна беззвучно заплакала.
— Он не хотел умирать, — сказала она изменившимся, треснувшим от слёз голосом. — Он хотел вылечиться. Я так и знала, что кто-то вбил ему это в голову. Древний обряд… какая жуть.
Инга наклонилась и через стол погладила Анну по плечу. Та немного отстранилась, но сопротивляться не стала. За Аниной спиной, под окном, был детский уголок: зелёный коврик с изображением города и дорог, пластмассовый домик, раскиданные игрушки. Какое-то время Инга молча наблюдала, как годовалая девочка в белом платье и белом ободке с бантиком, надетом на почти лысую головку, методично стучит молоточком по металлофону, который издавал мучительные, звонкие стоны. Потом спросила:
— Он оставил завещание?
— Да, — удивилась Анна. — Почему вы спрашиваете?
— Должен же быть у этих людей мотив. — Инга посмотрела Анне прямо в глаза. — Я пытаюсь понять, зачем склонять людей к самоубийству. Ваш брат — третий человек из числа моих знакомых, кто был членом этой группы и трагически погиб.
— Но он всё оставил нам с мамой, — возразила Анна, — квартиру, машину, всё. Был, правда, какой-то депозит в банке, который Веня завещал своему дружку, но я даже не знаю, какая там сумма. Нотариус не оглашал.
— Откуда вы знаете, что дружку? — спросила Инга.
— Он приходил на оглашение, — вяло ответила Анна. — Вполне в Венином вкусе.
Инга открыла фотографии на своём телефоне и показала снимок, на котором она обнималась с Олегом. Один из последних.
— Вот этот приходил? — спросила она.
Анна внимательно вгляделась в лицо Штейна.
— Нет, — наконец сказала она. — Этот ваш красивый, брутальный такой. А тот был субтильный и голова большая. Мы с мамой даже подходить к нему не стали — не до него было. Я подумала только вскользь: «Странно, что его не было на похоронах, раз они были так близки», но и эта мысль быстро вылетела у меня из головы. Только вот сейчас вспомнила.
— А как его звали, не помните? — Инга чувствовала, что напала на след.
Анна отрицательно покачала головой:
— Это можно узнать у нотариуса. Могу позвонить.
Она достала мобильный.
— Петкинда Александра Власовича будьте добры? Да, спасибо! Добрый день! Это Анна Адлер. Вы не могли бы дать информацию о сонаследнике? Да. Мой адвокат предложил оспорить, но я хотела бы лично… Да, спасибо!
Она порылась в сумке, достала карандаш для глаз и обрывок какого-то счёта.
— Записываю… Спасибо! Да, я сообщу. Всего доброго!
Она протянула бумажку Инге:
— Какой-то Павел Алексеевич Трифонов. Имя мне ничего не говорит.
— Спасибо вам!
Анна задумчиво кивнула, взяла вилку и, не зная, куда её деть, стала возить по тарелке. На стол выпал вяленый томат, Анна завернула его в салфетку, как в погребальный саван, и положила на блюдце рядом с чашкой.
— Он правда не мучился? — спросила она бессильным голосом. — Заснул от слабости, и всё?
— Правда, — ответила Инга, стараясь не затягивать паузу между её вопросом и своим ответом.
Эдик сидел в машине, уткнувшись в телефон.
— Что, Интернет скушал тебя с потрохами, телохранитель? — спросила Инга, открывая дверь и усаживаясь на пассажирское сиденье.
— Смотри! — На экране была открыта новостная лента. Почти все заголовки — либо красным цветом, либо капслоком: «Солист Score покончил жизнь самоубийством», «Шах из Score совершил суицид», «Застрелился Шах, солист Score — самой многообещающей российской группы».
Инга знала эту группу — их музыка часто звучала у Кати в наушниках. Она ткнула в последний заголовок, пролистала статью: «…высокое содержание героина в крови…», «…предположительно застрелился из дробовика в рот…», «…предсмертная записка…». Инга посмотрела на фотографию: молодой парень с длинными светлыми волосами, улыбчивое лицо, добрые глаза в лучиках смешливых морщин.
— Такой молодой, — грустно сказала Инга.
— Ещё один член «Клуба 27», — кивнул Эдик.
«#3 (Курт Кобейн) пробудился. Мы радуемся вместе с ним».
Помолчали. Инга отдала Эдику телефон, он аккуратно поставил его на подставку у лобового стекла.
— Как прошла твоя встреча? — спросил он, выруливая.
— Был какой-то фрукт на оглашении завещания, некто Павел Трифонов. Анна его не знает. — Инга смотрела на крыльцо «Кофемафии». Усатый мужчина в кепке всё ещё торчал там, курил. — Уверена, в этом и есть смысл всей затеи Харитонова. Они завещают ему немалые деньги после своей смерти. Эдик, — она развернулась к нему, — нужно выяснить, связана ли Постникова с Харитоновым и Трифоновым. Анна дала мне контакты Трифонова. Нужно с ним встретиться. Это в Бибиреве. Съездим?