— Как вы пытались помочь? Обращались к психиатру?
— Я делала всё, что могла, — сказала она с вызовом.
— Вы знали, что он состоит в группе самоубийц?
— Опять этот бред! Не ожидала от вас! Она вам сказала? Эта истеричка ненормальная?
— Простите, я не понимаю. Мне никто ничего не говорил. Я сама увидела в профиле вашего мужа…
— Так вы на этом хотели построить статью? Решили сделать сенсацию на чужом горе? Говорю вам как врач: заставить кого-то покончить с собой невозможно. Человек приходит к этой мысли только сам. Да и группа эта была вполне безобидная: статейки, фотографии. Там три тысячи подписчиков. И что с того?
— Вы уверены?
Чирикова рывком встала, железная ножка скамейки визгливо скрипнула, царапнув кафельный пол. Сказала отрывисто, будто топором рубила:
— Если посмеете про это написать, я на вас в суд подам. Выход там — дверь под красной лампочкой.
Она махнула рукой направо и пошла не оборачиваясь.
Как резко она отреагировала на группы самоубийц! Лиловые всполохи перемежаются блёклой серой беспомощностью: «Меня не в чем упрекнуть! Я не виновата!» До боли знаком этот укор совести, это отрицание и самооправдание.
Дождавшись, когда Чирикова исчезнет в полутьме коридоров, к Инге с тихим шелестом подошла девушка в белом халате и мягких прорезиненных тапочках.
— Простите! Я всё слышала, — сказала она вполголоса и протянула руку: — Ульяна. Вы же пишете про Антона Валентиновича? Я вас узнала. Вы — Инга Белова, я ваш подписчик Nасвязи. Мне так нравился ваш блог, когда вы работали в «QQ»! Мой любимый журнал.
Вот тебе и надёжное инкогнито!
— Очень приятно. — Инга пожала руку.
Девушка села рядом:
— Мне нужно сказать вам кое-что очень важное! Знаете, как он покончил с собой? Об этом даже в криминальных новостях рассказывали.
Высокая, стройная, густо накрашенная.
— Сделал себе харакири! Вот так! — Она рассекла кулаком воздух у живота и тут же постучала по деревянному сиденью скамейки. — На себе не показывают. Мы все были в шоке! Харакири в России! В наше время! Представляете?
Потом продолжила совсем тихо:
— Жанночка нас всех тут считает виноватыми. Ну, вы слышали. Если бы она только знала, как всё было на самом деле, кто его к этому склонил…
— А вы знаете?
— Я его видела.
— Видели? Кого?
— Того человека из группы самоубийц! Их главаря. Причём два раза. Он и дал ему этот страшный ритуальный кинжал, я уверена. — Ульяна заторопилась, как будто боялась, что их прервут в любую минуту. — Однажды он забирал его на машине после работы. А потом, когда Антон уволился, снова приходил к нему. Они говорили у меня на кухне. Я тогда, конечно, ни о чём не догадывалась. Думала, очередной родственник больного — пытается продвинуть место в очереди ну или бывший пациент — поблагодарить. А теперь мне так страшно. Вдруг он вернётся за мной? — Она невольно перешла на шёпот.
— Откуда вы знаете, что он из группы самоубийц?
— Видела на их странице фото, когда Антон что-то там комментировал. Уверена: именно он обрабатывал Антона, он придумал для него этот ужасный способ. Он часто писал Антону. Иногда звонил. Просто не оставлял в покое ни на минуту!
— Простите, а вы откуда всё это знаете?
— Как вам сказать… мы с Антоном Валентинови… — она запнулась, — дружили. Никто не понимал его так хорошо, как я. У него много было всяких тут, медсестер и ассистенток. А что? Мужик красивый! Да ещё и хирург толковый, светило! Знаете, какой он потрясающий был на операциях? Волшебство! Работал чётко, мягко и при этом играючи, с лёгкостью и юмором.
— Он сам рассказал вам об этих группах самоубийц?
— Он называл их группами помощи. Говорил что-то про новую методику, про какой-то там экспериментальный курс. Типа они моделировали ситуации, учились выходить из тяжёлого состояния. Я и не думала, что это те самые группы, о которых по телику рассказывали. Я считала, раз Антон такой опытный врач, то понимает, что делает.
— Кто-то ещё знал об этом?
— Вряд ли. В последнее время он доверял только мне. — Ульяна слегка вздохнула от ощущения собственной значимости в жизни Антона Валентиновича.
— То есть даже жене ни о чём не говорил?
— Конечно нет! — вскинулась Ульяна. — Как такой скажешь? Жанночка реально его достала. Когда умер его близкий друг, очень влиятельный человек, просто запилила Антона: «Зачем ты за него взялся? Тебя засудят! Посадят! Мы никогда потом не отмоемся». — Она довольно умело передразнила Чирикову. — И так по нескольку раз за день, дома, в клинике. Прикиньте этот ад, когда жена ещё и работает рядом! Поэтому Антон и взял отпуск, чтобы хоть немного побыть без неё! — Ульяна вздохнула, сказала доверительно: — Я стала ему вроде отдушины. Мы много беседовали о смысле жизни, о выборе пути. Он учил, что надо на всё смотреть со стороны: на жизнь, на смерть. Время нелинейно, говорил, я почему-то это запомнила — не-ли-ней-но. А ещё мы вроде как вращаемся в циклах испытаний. И нужно вырваться. Ещё много такого, я уже не помню. В последний раз сказал, что восстановить честь врача он сможет только одним способом. Я обрадовалась, думала, вернётся на работу…