— Он по виду был задрот полный. Толстый такой, ну сами знаете. Вот у тебя телефон загорелся — я вспомнила — эсэмэска ему пришла — как тебе сейчас — он прочитал, и шлёп-шлёп в ванную. Примерно в три ночи он и вскрылся. И резал как-то непросто, по-научному.
— Продольная — две поперечных? На букву I похоже? — спросил Эдик.
— Типа того. — Она безучастно посмотрела на него.
У Линды в заднем кармане джинсов затренькал телефон. Она не стала отвечать, но глазами показала на дверь:
— Клиенты звонят, вам пора.
— Кто там тебе всё время пишет? — как бы между делом спросил Эдик, когда они отъезжали от дома Линды.
— А, это Архаров. Пишет, что арестовали того афериста, Жербаткина. И что уже был допрос. Мне нужно позвонить ему, извини.
— Ну, раз нужно… — Эдик смотрел на дорогу.
— Алло, Кирилл, привет! Да, рассказывай!
— Белова! — Голос Архарова в трубке звучал бодро. — Ты себе рисуешь? Прихожу я такой к Голубеву — это наш главный по экономическим — с твоей папочкой. Говорю ему с ходу — Жербаткин. «Так он же у нас!» — это Голубев мне. Я даже папку твою открыть не успел. Представляешь, оказалось, они давно под него копали! У них было достаточно улик, чтобы Жербаткин, Щекотко и Куприянов сели — и надолго, наши их обложили со всех сторон, обстоятельно, не торопясь. Но тут Щекотко с балкона… так сказать, самоустранилась. Голубевцы и забегали — забегаешь тут, когда подозреваемые сигают в вечность, не понеся законной ответственности. Голубев, кстати, сказал, что оперативники ему божились по смерти Щекотко — чистый суицид, записка, все дела… Слушай, а может, всё-таки она знала, что на них вышли, вот и прыгнула? От греха подальше?
— Ну я тебе говорила про записку, их в этой группе заставляют писать сразу, — парировала Инга. — А третий — кто? Куприянов этот?
— Помощник Жербаткина, его правая рука, — сказал Кирилл. — Его взять не удалось. Жербаткин на первом допросе заявил, что тот пропал, он типа и сам не знает, где он. — Голубев говорит, что врёт. А я думаю, это тот самый хмырь, что следил за тобой. Серая BMW была его служебной машиной — это Жербаткин подтвердил. Но главное — твой Микаэлян Куприянова опознал. Это именно он ему угрожал. Так что висит теперь на наших голубцах поджог и непреднамеренное.
— То есть Куприянов всё ещё на свободе…
— Не переживай! Во-первых, теперь он точно ляжет на дно. А на этот случай у нас есть багор — мы его точно выловим. Во-вторых, скорее всего следил он за тобой по приказу босса, босса плотно закрыли, теперь-то зачем ему следить? Жаль, конечно, что не я Жербаткина допрашиваю.
— И мне жаль, — улыбнулась Инга. — Спасибо тебе большое. Видишь, даже и материалы мои не особо пригодились.
— И, Белова, не забудь: полезешь на гаражи, я с тобой.
— Конечно, мы же договорились. С тобой — на край света! Пока! И спасибо тебе ещё раз!
— Только чур близко к краю не подходить! Тебя-то я знаю, а вот твою альтер-эго Сухову — пока не очень. Вдруг она тоже ненормальная!
Инга некоторое время улыбалась. Пока не посмотрела на профиль Эдика: внешне почти ничего не изменилось, только уголки рта зло сползли вниз.
— Представляешь, оказалось, что Жербаткин уже давно в разработке… — начала она осторожно.
— И куда ты со своим полицаем намылилась?
— Успокойся, не на свидание. Кстати, тот мужик, что за нами следил, работал на Жербаткина.
— Его взяли?
— Нет, смылся. Но Архаров найдёт, уверена.
— Меня всегда умиляла твоя вера в людей! — желчно сказал Эдик. — И твоя беспечность! Ну жди, пока тебя спасёт твой мент!
— Эдик, не начинай! Ну ты что сейчас можешь сделать?
— Всё, я понял, — оборвал её Эдик.
Ревнует к каждому столбу. Смех один! Сказать, что Кирилл женат? Но для Эдика это не аргумент. Сказать, что он совершенно не в моём вкусе? Да почему я должна оправдываться в конце-то концов?!
Инга резко отвернулась к боковому окну. Начался дождь. Над Москвой стояла серая, непроглядная мгла. Эдик молча остановил машину у дома Инги. Она наклонилась поцеловать его в щёку, но он отпрянул, скривил брезгливое лицо.
— Пока, созвонимся, — сказала она, выходя из машины. Решила не играть в молчанку: они не сделали друг другу ничего плохого, только эта подростковая глупая ревность. Но Эдик даже головы не повернул и ничего не ответил. Инга хлопнула дверью. Машина в ту же секунду рванула с места.
Харон не унимался. Каждый день мягко, но настойчиво он укутывал Елизавету-Далиду своими речами, напоминал, что ждёт от неё выполнения второго задания. Инга понимала, что у Indiwind не будет проблем слепить фотографию Суховой на фоне гаража в Капотне, но всё равно боялась, что Харон раскусит подделку. У неё был слишком умный соперник, с которым не стоило играть в игры. За эти дни она пару раз позвонила Эдику — тот не поднял трубку и не перезвонил. Сергей тоже куда-то пропал — наверное, налаживал личную жизнь с новой пассией.