«Пришло время. Примирись с сестрой, освободи её — и освободишься сама. Мира за окном нет — это мираж, есть только ты и твой путь к пробуждению. Клеопатра не знала страха — и твой страх — это не более чем твоя детская привычка. Выполни задание: выпусти сестру и выложи ваше совместное фото».
Стас ушёл поздно, около двенадцати дня. Лика не спускалась вниз, пока не услышала, как захлопнулась дверь. Потом быстро оделась — надела платье в пол, шёлковое с декольте, длинные серьги и сделала высокую прическу. Каждый шаг сверяла с инструкцией учителя — чат с ним был всё время открыт на телефоне.
«Нет, пить для храбрости не надо. Ты должна быть в ясном сознании. Открой террариум и жди. Ты прекрасна!»
Как хорошо, что он рядом. У неё сводило судорогой руки и ноги, но это «Ты прекрасна!» в ответ на её фото тут же успокоило. Она быстро отодвинула щеколду нижней маленькой дверцы, открыла её и для верности постучала по стеклу.
Зоя затаилась. Лика ждала, чувствуя, как её решимость отступает. Прошло несколько тягостных минут, может полчаса, но Зоя не торопилась на свободу. Лика не сводила глаз с открытой дверцы. Её била дрожь — она так никогда не выползет! — и она в отчаянии несколько раз ударила по стеклу кулаком изо всех сил. Без толку. На верхнем стекле террариума была ещё одна дверца. Сквозь верхнее отверстие обычно подавали корм — палкой, что ли, попытаться её достать?
«Чёрт, что же делать?» — лихорадочно думала Лика.
Бежать, бежать, бежать — из этой квартиры, от Стаса, от этих попыток преодолеть себя… Нет, остаться! Молниеносная догадка осветила её, словно в голове включили фонарик, — а может, это был сам чёрт, так небрежно вызванный её мыслями?
Лика вышла на кухню, вскипятила чайник и вернулась с ним в гостиную. Зои по-прежнему нигде не было видно. Поспешно, не думая, Лика открыла верхнее отверстие и вылила в террариум кипяток. Пар обжёг ей руку, она отшвырнула чайник.
Ужас парализовал её сразу же. Она увидела, как за запотевшим стеклом заметалось длинное испуганное существо, взъерошило мокрый песок и выскользнуло наружу, на пол, раздуваясь и шипя. От этого ужасающего шипения Лика почувствовала, как каждый волос на её голове впивается в кожу, словно кипяток был вылит на голову ей, а не этой твари.
Бежать!
Она дёрнулась, инстинктивно выставив вперёд руку, пытаясь защититься от броска полутораметровой среднеазиатской кобры.
Лика успела добежать до входной двери. Боли не чувствовала, страх тоже как-то сразу отступил. Захотелось смеяться — испытание пройдено! Где телефон, надо же отправить фото учителю — мелькнула быстрая мысль.
Лика открыла дверь и, пошатываясь, вышла наружу, в подъезд. Наконец-то свободна! Но почему на свободе так тяжело дышать? Она попыталась глубоко вдохнуть, но грудь словно наполнялась застывающим цементом — воздух с трудом проходил сквозь узкую щёлку. Через секунду цемент залил и её. Лишившись воздуха, она вдруг почувствовала, что вот-вот взорвется изнутри от распирающего давления. В голове стало горячо и неподвижно, тело — она не чувствовала пальцев рук и ног, и только глаза ещё видели, сначала ясно, а потом всё туманнее, как по лестнице поднимается служащий клининговой компании.
— Стоять! — неожиданно крикнул Инге здоровяк в бронежилете и маске. Она подняла руки и замерла.
— Спокойно! Она со мной! — сказал ему Кирилл. Здоровяк глумливо хмыкнул. Инга опустила руки, но осталась на том же месте, лишь прижалась к бетонной стене.
Когда четверых задержанных отволокли в автозак, Кирилл подошёл к Инге и потрепал её по плечу:
— Всё, отомри! Испугалась?
Инга покачала головой.
— Поймали? — спросила с надеждой.
— Ага. Представляешь, накрыли сразу двух дедов морозов с покупателями. При них было граммов триста в запайках! Везёт тебе на всяких барыг! Не зря прогулялись-то!
— Ты все-таки циник!
— Я-то? Ты лучше посмотри на этих, так сказать, твоих новых «единомышленников» — тоже в своём роде самоубийцы, только медленные, без этих интернет-прибабахов и эзотерики. — Кирилл замолчал, зло пнул пустую пивную банку, она долго и гулко падала вниз. — Знаешь, в детстве меня на всё лето в деревню отправляли, к бабке с дедом. У меня друзья там были, гуляли вместе. Потом я в армию, в институт, потом служба. Вернулся туда через несколько лет… а никого из моих нет. Где все, спрашиваю. Как где? Кого не убили, те спились или скололись. Все, представляешь?
Инга поежилась, спросила:
— Никакого Харона, конечно, не было?
— И не пахло.
Инга разочарованно выдохнула, пар изо рта метнулся вниз. Она не надеялась, что всё кончится так быстро. И все же мелькнула в голове отчаянная мысль: «А вдруг мы поймаем его здесь? Сейчас?» Возвращаться в эту страшную группу, к собственным неприятным вопросам и тайнам Олега, знать, что Харон уже готовит следующую жертву к «пробуждению», невыносимо.