— Я так рада, что ты дома! — крикнула она с порога. — Чайник поставлю! У меня для тебя на ужин сюрприз!
«Суета сует»! Дочь является к матери с коробкой торта. «Попробуй, как вкусно!» — кричит она, отрезая большой кусок. «Ты была там!» — догадывается Галина Польских. «Я ничего у них не ела!» — оправдывается дочь, тайком ходившая к новой жене отца. Что ж, теперь я в роли той матери.
— Надеюсь, ты хорошо провела время и не задала головной боли отцу. Ты ведь держалась по-взрослому? Не грубила? Не пыталась ей мстить?
— Мам, с чего это я должна ей мстить? — Катина улыбка стала опадать.
— Ну, мало ли. Из-за ревности к отцу.
— Она мне не конкурент!
В ответ на эти слова Инга звучно рассмеялась, вслед за ней неуверенно и Катя. Чайник щёлкнул. Катя выудила из пластикового пакета чужое блюдо, на котором высилась стопка блинов под жирной пищевой плёнкой.
— Ого! — воскликнула Инга. — И откуда это холестериновое богатство?
— Мы с Дашей испекли! — гордо сказала Катя.
— То есть Даша пекла, а ты смотрела?
— Да нет же, мам! Я и тесто мешала, и выливала его на сковородку, и переворачивала, а Даша подсказывала. Можно я в следующую пятницу опять к ним поеду? С ночёвкой?
— Ну, если ты так хочешь… — Инга равнодушно дёрнула плечами.
— Спасибо! Люблю тебя!
Катя положила на тарелку три блина и поставила перед Ингой. Блины были очень вкусными, но насквозь пропитанными маслом, такие Инга позволяла себе редко. Она съела один и отодвинула тарелку.
— Объедение, — похвалила она.
— Возьми ещё! — предложила Катя, просияв.
— Если я буду столько есть на ночь, то в окошко ютьюба не помещусь! — отшутилась Инга и добавила: — А вообще, твой папа, конечно, предпочитает домострой и жену-хозяйку, но ты должна понимать: ты достойна гораздо большего, чем с утра до вечера стоять у плиты и поджидать мужа с работы. Тебе нужно учиться и стать профессионалом, а перекусить можно и в ресторане.
— Мам, при чём тут это? Я просто хотела тебя порадовать! — вспыхнула Катя и выбежала из кухни. Инга осталась за столом одна у горы блинов. В глубине квартиры хлопнула дверь. «Сколько раз я просила её не хлопать дверьми!» — машинально подумала Инга.
— По «Чёрным дельфинам»… — Архаров изрядно поперчил кусок сала на прямоугольнике бородинского хлеба, — твой Жербаткин… — откусил и начал медленно с удовольствием жевать, — не колется! Они даже и поднадавили на него, но всё без толку.
— То есть ты реально считаешь…
— Что это две разные песенки, да. Самоубийцы — отдельно, домоубийцы — отдельно. — Кирилл старательно сооружал новый бутерброд.
— Сам-то в это веришь? — недоверчиво спросила Инга.
— Приходится! — легко согласился Кирилл. — В жизни и не такие совпадения бывают, Белова! Вон мы с тобой на парковку из-за твоего шизика суицидного полезли, шифровались-страховались как могли, а там облава на наркош. Всякое…
— Подожди! А как же смерть его жены и Олега? Подруга Щекотко намекала, что Жербаткин опасен.
— Опасен-опасен, будь спокойна. Но пока он в КПЗ, за ним и уход, и присмотр…
— А Куприянов? Его нашли? Ты говорил, у вас на него багор есть…
— Я думаю, там очередь была, не мы одни его искали. У «экономистов» есть оперативная запись телефонных разговоров Жербаткина, Куприянова и несчастного пирожкового погорельца. А на ней босс этому носу в кепке угрожал, пока тот про труп сгоревший не проговорился. Вот тут, я думаю, уже испугался наш перец. Так что нет больше Куприянова… С глаз долой из сердца вон. И никто в ментовке не расскажет сухим языком протокола, как пирожковую бензинчиком по приказу Жербаткина поливали и заодно человека безвинного спалили. Но нет куприяновского тела — и дела нет.
— Объясни мне — ведь и поджога достаточно, чтобы Жербаткин сел надолго?
— А то. Непреднамеренное. Доки у нас есть. — Кирилл потянулся за зубочисткой. — А про Щекотко… Как сказал бы старина Фрейд, секс и бизнес — вещи несовместные.
— Какая каша у тебя в голове, Архаров! Это Пушкин!
— Вот я и говорю, если бы Фрейд читал Пушкина, то точно бы сказал… Ладно, не унижай мента интеллектом. Я на самом деле вот о чём: то, что Щекотко трахалась на стороне, Жербаткину было до лампочки — она его в этом смысле давно перестала интересовать. А вот с бизнесом — хуже, её желание уйти вывело его из себя. К делу он относился куда трепетнее, чем к постели, и допустить разрыв отлаженной денежной цепочки не мог. Дальше, согласен, я фантазирую, но близко к тексту. Жербаткин несколько раз пытается поговорить с женой. Но она, видимо, ни в какую, не кричит, не возражает, а просто холодно молчит, как дохлая рыба. От чего Жербаткин, как любой мужик, бесится ещё больше. Для начала он поручает Куприянову следить за ней, чтобы разобраться, что там к чему. Но вот незадача: она перестает выходить из дому. За всё время — в ресторан только дважды. И всё. Но, — Архаров пристально посмотрел на Ингу, — только представь себе, с кем она встречалась?