Ольга опустила голову к подушке — разговор отнимал у неё много сил. Она выглядела отрешённой, как человек, перешедший какой-то важный внутренний рубеж. Инге казалось, что вся её энергия уходит на то, чтобы подавить сильные эмоции, не дать им взорвать хрупкое равновесие разговора.
— Вам что-то известно о расследовании Штейна?
— Он взял Лёнин компьютер. Потом позвонил мне, признался, что дело очень серьёзное, он обязательно им займётся, но я не должна искать с ним встречи и даже звонить. В случае необходимости он связывался со мной сам. В последний раз сказал, что сделал меня наследницей квартиры. И что у него почти готово досье на организаторов «Чёрных дельфинов». Я думаю, он уже тогда понял, что его выследили и могут убить.
— Почему вы так решили?
— Он стал очень осторожным, почти параноиком… ему постоянно казалось, что за ним следят… А ведь он был уже так близко, вот-вот должен был их раскрыть. Проверьте его компьютер, файлы, документы — думаю, там есть всё, чтобы довести дело до конца.
— Где именно искать? Он не говорил?
— Нет… Не знаю. — Губы её слились с серым лицом, вокруг глаз проступили бурые синяки. — Извините, не могли бы вы уйти? Мне нужно отдохнуть.
— Вам плохо? Может быть, врача? — испугалась Инга.
— Нет, окно только откройте и идите.
Инга кивнула. На пороге она обернулась: казалось, Постникова уснула почти мгновенно — завалилась голова, дыхание выровнялось. Инга какое-то время колебалась на пороге.
— Идите же, со мной всё будет хорошо, — строго велела ей Ольга, не открывая глаз. — И будьте осторожны. У вас ведь, кажется, дочь?
Инга позвонила Архарову сразу, как вошла в квартиру. Пока она рассказывала ему про Постникову и Олега, Катя появилась из двери своей комнаты и расхохоталась:
— Ты даёшь! На дискотеку ходила? — Дочь стянула с неё свою куртку с Джастином Бибером. — Как ты только в неё влезла? Она мне-то маловата уже.
— Иди в свою комнату, пожалуйста! — отмахнулась от неё Инга. — У меня важный разговор.
Катя развернулась и ушла, швырнув куртку под зеркало.
— Боже, какие мы обидчивые! — воскликнула Инга ей вслед и снова в трубку Кириллу: — Нет, я не тебе. Так ведь компьютер я весь излазила… Ну да, модератор… Да я как только зашла от имени Штейна, так Харон тут же меня засёк! Может, даже отследил IP.
— Ты ж вроде говорила, что у тебя данные надежно закодированы, — съязвил Кирилл.
— Давай лучше думать, где Олег мог спрятать досье на «Дельфинов».
— Скорее всего там, где труднее всего цифровым гениям, — заметил Кирилл иронично. — На жёстких носителях. То есть на бумаге. Он оставлял тебе какие-нибудь блокноты, записи?
— Архив фотографий и журналов с его работами! — Она выругалась. — Я на дачу всё отвезла!
— Поздравляю! Ты внимательно отнеслась к наследству близкого друга!
— Прекрати! Лучше поехали со мной прямо сейчас, пожалуйста!
— Ты спятила? Половина десятого! Мне завтра на службу. Да и что я жене скажу?
— Что поехал на спецзадание!
— Ага, Семён Семёныч! — засмеялся Кирюша. — Так, Белова, за ночь всё равно ничего не изменится, а завтра ты спокойно сама съездишь.
— Ну как знаешь, я найду с кем съездить!
— Тогда удачи!
Инга набрала Эдика. Злость на него давно прошла. Эта странность всегда была в его характере: он мог рассердиться на неё по совершенно непонятным причинам и выпасть из её жизни на недели или даже месяцы, а потом возобновить сердечное общение как ни в чём не бывало, ни разу не вспомнив об обиде. В такие моменты Инга обычно думала: «Гад, конечно, но люблю я его не за это». Он не стал сбрасывать звонок. Ответил с большой нежностью и сразу же согласился поехать.
Эдик был внизу уже через полчаса после её звонка с термосом кофе и горячими булочками из пекарни по соседству — как будто заранее знал о её просьбе и готовился. Инга не стала ни о чём спрашивать — что было, то прошло, зачем лезть человеку в душу. Но на всякий случай об Архарове больше не упоминала.
Слякотной ноябрьской ночью на даче было особенно неприютно. Инга хотела поскорее загрузить коробки в машину и уехать, но Эдик не торопился. Он предложил растопить камин и немного погреться, отдохнуть перед обратной дорогой. Инга не могла ему отказать. Эдик сел у огня.
— Я в детстве любил думать о том, что происходит на даче зимой, — говорил Эдик. — Мне всегда представлялось что-то сказочное. Что все волшебные существа селятся в покинутых домах и топят буржуйки, чтобы согреться.