Милый Гудвин, не дари мне сердце, это так больно, лучше закинь его, чтобы я никогда не могла его достать.
Другие тетради были заполнены списками заказов на оформление фотографий, датами фотосессий, необходимыми материалами для подготовки выставки. В конце некоторых блокнотов лежали вчетверо сложенные листки: счета, чеки, прочая ерунда. Инга последовательно развернула их все:
Чек из «Леруа Мерлен», «…Штейн Олег Аркадьевич, в дальнейшем именуемый „Арендодатель“ и Петров Василий Михайлович, в дальнейшем именуемый „Арендатор“, заключили этот договор…», чек с какой-то автозаправки, ворох счетов — за электроэнерегию и воду, написанная чужим почерком расписка: «Я, Балясин Григорий Александрович, настоящим подтверждаю, что взял в долг у Штейна Олега Аркадьевича шесть миллионов пятьсот тысяч рублей и обязуюсь вернуть данную сумму не позже…»
А срок-то вышел полтора года назад. Бедный Гриша, брал деньги на покупку квартиры, да так быстро развёлся; деньги растаяли, как кусок масла на сковороде, взять их больше было неоткуда…
Инга знала, что Гриша давным-давно был должен Олегу большую сумму…
Не то, не то, всё не то…
Через пару часов пришёл ответ от Харона: «Ты сделала, как я сказал. Ты настоящая молодец. Я тобой горжусь. Если бы у меня могли быть друзья, я бы считал тебя своим другом».
Да ты повторяешься, ты уже наверняка говорил это бедному Лёне Постникову.
«Осталось время только на последнее задание: тебе нужно приобрести и выложить в группу орудие освобождения. В твоем случае, Далида, это любое седативное, барбитурат и бензодеазипины в смеси».
На седьмой или восьмой тетради ей наконец повезло. На первой же странице было нацарапано: сын. Инга с удивлением смотрела на карандашный набросок подросткового лица: вздёрнутый нос, кудри. На её памяти Штейн никогда не рисовал. Текст в тетради был разбит на абзацы. Эта часть записок Олега была больше всего похожа на дневник.
У меня был сын.
31.10
Какое извращенное наказание. Я узнал об этом после его смерти. В тот момент, когда начал жалеть обо всех «сделай аборт», которые сказал в жизни. Их было немного. Это было бездумно. Жизнь, как это ни смешно, была впереди. Особенно вспоминал Олю. Мы были вместе около года, потом она пропала. И вдруг пришла ко мне вчера. Сказала, что не смогла убить моего ребёнка. Зато это сделал он сам.
Страшно поверить. Она только с похорон. Ему было 22.
7.02
Боль из пустоты. Потерял, не успев обрести. Несостоявшееся без единого шанса состояться. Что бы я чувствовал, если бы хоть раз смог запустить пятерню в его волосы? Посмотреть в глаза? Был бы он рад узнать, что я есть? Ждал ли он меня в детстве? Сочинял байки для одноклассников? Смог бы простить? Злился? Я ничего никогда не узнаю. И с этим мне теперь жить до конца, до конца, до конца.
Лёня. Какое нежное имя. Хрупкое.
На всех фотографиях он такой беззащитный.
14.02
Оля рассказывает мне некоторые вещи. Сказала вот, что ветрянкой он болел в три. Я отчего-то уцепился за этот обрывок знания: хожу и представляю, как мажу ему мелкие пузырьки зелёнкой. Вижу бледную полоску на сгибе его локтя, молочные зубы. Она показала мне картонное сердце, которое он сделал для неё на 8 марта ещё в садике. Красное. Вырезано криво. Весь день я представлял, как неуклюже он держал ножницы. Высовывал язык от стараний? Что думал, когда раскрашивал его фломастером? По краю печатными буквами написано: «Любимой мамочке».
Далее тон Олега сбивался. Он перестал вести личные записи:
1. Самосожжение сати совершалось по принуждению, только одновременно с мужем, на общем погребальном костре — иначе не имело смысла;
2. Сэппуку — отстоять честь дайме, символ невиновности, нечитаемый вне японской культуры;
3. Хит Леджер, по данным следствия, — скорее всего случайная (!!!) смерть. Передозировка;
4. Акутагава был психически болен, наследственное заболевание;
5. Есенин — убийство;
6. Курт Кобейн — то же;
7. Хемингуэй — алкоголизм, лечение электрошоком;
8. В буддизме самоубийство отдаляет от нирваны, оно означает, что человек не справился с испытанием инкарнации в колесе сансары.
Он искал опровержения доводов Харона! Пытался доказать самому себе, что его обволакивающая теория не имеет под собой серьёзного обоснования. Что всё, о чём вещает Харон, — это извращение, переиначивание философских воззрений. Олег понял, что тот искажал факты, перевирал реальный смысл обрядов!