— Внушите ему мысль о скромности и воздержании, пока он не разорил весь Прованс.
Вильгельм еще раз обошел вокруг небожителя, всматриваясь в каждую черту лица и складку одежды. Особенно его заинтересовали крылья. Из складки рясы на груди он извлек рогульку с двумя стеклышками, водрузил на крючковатый нос и принялся разглядывать перья.
— Не сочтите за дерзость, но могу ли я попросить…
— Трогайте пожалуйста, ничего с ними не станется, — рассмеялся Азирафель, угадав его просьбу. — Я бы предложил вам несколько перьев для письма, но они не годятся, слишком мягкие.
Вильгельм, затаив дыхание, кончиками пальцев провел по сияющему белоснежному пуху и озорно улыбнулся:
— Я никогда не встречался с ангелами лицом к лицу, но готов поклясться спасением души: вы самый странный из них. И какое счастье, что вы именно таков!
А потом вздохнул:
— Но все-таки жаль, что вы не алхимик.
____________
[1] Переписка с Матвеем Вандомским — полностью выдумка автора. Но сам Матвей — реальное историческое лицо, поэт XII века, преподаватель словесных наук в Орлеане и Париже.
[2] В российской Википедии аконит указывается как недоказанная причина смерти Аристотеля. Однако и официальная информация — смерть от болезни желудка, — звучит не более внятно.
[3] Великое Делание — так в алхимических трактатах называют процесс получения философского камня.
Глава 8. Искушение Климента VI
Великий понтифик считал здравомыслие добродетелью не менее почтенной, чем набожность. Господь помогает деятельным: такой неписанный девиз выбрал для себя Климент, когда стало ясно: в Авиньон пришла «черная смерть».
Собрав всех городских врачей, он задал им единственный вопрос: «Что делать?»
«Бежать из города. Быстро, далеко, в безлюдную местность», — последовал единодушный ответ.
«Всем бежать?» — уточнил понтифик.
Всем, кто способен, ответили ему. Остальным же — уповать на милость Господа.
Отпустив медиков, Климент остался в зале приемов один. Он сидел в задумчивости за длинным пустым столом, как вдруг услышал голоса.
— Долг пастыря предписывает вам остаться, ваше святейшество, — тихо и сочувственно заметил кто-то у правого уха.
— Отвергать доводы знающих людей — несусветная глупость, — возразили у левого уха. Этот голос звучал резче, но оба они казались знакомыми. — Чума не разбирает, кто перед ней: великий понтифик или нищий.
Климент вскочил в ужасе, перекрестился, заозирался. Что это — бесы вселились в него? Или ангелы Господни снизошли к нему, грешному?
— Богачи уедут в загородные владения, а кто позаботится о бедноте? — продолжал внушать первый голос.
— О, да, бедняку в лачуге будет легче умирать при мысли, что в своем дворце сейчас кончается папа, — съязвил второй. — А уж как сам папа-то возрадуется!
Понтифик удивленно приподнял брови: кажется, невидимки обращались уже не к нему.
— Если он уедет, город охватит хаос!
— Хаос охватит его в любом случае, и ты это прекрасно знаешь!
— Между прочим, — в мягком голосе первого неожиданно прорезались ехидные интонации, — твое искушение бегством легко может быть истолковано как призыв к смирению, то есть к добродетели.
— Пф-ф! — насмешливо откликнулся второй, — а твои уговоры остаться не что иное, как соблазнение гордыней.
Такого викарий Христа и верховный первосвященник Вселенской церкви уже не смог выдержать.
— Замолчите, кем бы вы ни были! — закричал он, зажимая уши руками. — Изыдите! Пропадите!
— Он что, продолжает слышать нас? — насторожился второй.
— Вот черт... — ругнулся первый и все стихло.
С минуту папа стоял, втянув голову в плечи и боясь пошевелиться. Потом опустил руки, выпрямился и попытался разобраться, что с ним только что произошло.
Божественное ли откровение явилось ему или дьявольское наваждение — к счастью, свидетелей у него не было. Об авиньонском властителе и без того гуляет достаточно сплетен, еще слухов об одержимости не хватало! Кроме того, тут, возможно, и нет ничего сверхъестественного, всему виной переутомление или, допустим, несварение желудка. Климент одернул сутану, поправил пелерину, несколько раз глубоко вздохнул, собрался вернуться в кресло, чтобы продолжить размышлять о словах докторов — и замер в полуобороте: он понял, почему спорившие голоса показались ему знакомыми.
Тотчас же был призван слуга, получивший приказание разыскать во дворце двух человек.
Спустя непродолжительное время перед лицом великого понтифика предстали новый хранитель папской библиотеки и разнаряженный в шелк и бархат, всегда готовый ссудить деньгами, развлечь беседой, помочь советом господин... господин...