Стрелять начали почти сразу - как только разрубленный надвое противник коснулся земли. Несколько стрел вонзилось в убитого, впиваясь в окровавленную накидку - лучники больше не боялись задеть своего. Еще полтора десятка взрыли землю вокруг, но остальные достигли цели. Ричард поморщился и провел ладонью по плечу, словно колючки сбрасывая засевшие в сочленениях Доспехов стрелы. Он прошел еще почти целый ярд, прежде чем ударить в ответ. Может, среди лучников найдется хотя бы несколько достаточно сообразительных. Тех, кто успеет понять, что Черному Рыцарю не страшны ни стрелы, ни копья, ни камни из пращей.
Только у самых ворот Ричард поднял руку и призвал Пламя. Две огненные змеи метнулись вперед, взобрались по камням на самый верх стены и разошлись в разные стороны, пожирая все живое. Почти без шума - пепел не умеет кричать. Ричард одним ударом снес с петель тяжелые дубовые ворота и вошел в город.
По пути к дворцу князя его пытались остановить еще дважды. Полтора десятка рейтаров разбежались, как только он прикончил двоих. Наемники неплохо умели убивать за золото, но не спешили за него умирать. С отрядом городской стражи пришлось повозиться подольше. Похоже, князя здесь по-настоящему любили - вряд ли кое-как вооруженные мужики в желто-пурпурных накидках стали бы подставляться под Небесное Железо за жалкие гроши солдатского жалования. Ричард не пытался перебить всех - просто двигался к цели кратчайшим путем, оставляя за собой изрубленные трупы. Он был вправе покарать хоть целый город, залив Вышеград Пламенем изнутри по самые края крепостных стен. Многие из Братства поступили бы именно так. Ричард не убивал бегущих. Легендарная жестокость Черного Рыцаря служила только своей цели - наказать виновного в смерти брата.
... А за убийство Черного Рыцаря братьям следует отплатить сторицей. Ежели повинна семья - до второго родства. Ежели город - до улицы. Мастеровых наказывать весь цех. Деревню и город - целиком. И как ни крепки Доспехи Черного Рыцаря, будет крепче страх людской, и он лишь защитит вас. И быть посему, пока стоит Гримстоун в черных горах...
Слова древней легенды, из которой родился Кодекс Братства, всплыли в памяти сами собой. Для кого-то их было бы вполне достаточно, чтобы прикончить каждого младенца, женщину и старика в Вышеграде или обратить город в пепел. Ричард всегда предпочитал думать, что возмездие не подразумевает полного истребления.
Умереть должны только те, чьи клинки кромсали плоть Джера.
Князь, отдавший приказ.
И тот, кто снова ускользнул, предпочтя остаться кукловодом и заставляя своих марионеток выплясывать последний кровавый танец под мечом Черного Рыцаря.
Но его время еще не пришло. Такие никогда не остаются в одиночку перед воротами города, пытаясь остановить неотвратимое хотя бы ценою жизни. И пока Ричард шел за тем, кто мог хотя бы указать нужное направление.
Орен Крав Второй, князь Вышеградский, прозванный Седым. Последнее и самое страшное, исступленное сопротивление ждало Ричарда у входа во дворец. Похоже, обреченный правитель уже успел разогнать слуг - путь внутрь закрывали своими телами только самые преданные, не пожелавшие покинуть князя. Всего несколько стражников и старики, вооруженные чем попало. Они дрались, как дикие звери и Ричард смог пройти дальше, только когда последний из защитников рухнул на землю, сжимая оставшейся рукой кровавый обрубок. Меч будто бы потяжелел вдвое - Доспехи щедро делились Силой Изначальной Тьмы, но кое-что можно было получить, только выжимая до капли то, что заменяло Черным Рыцарям душу. Ричард несколько мгновений стоял, устало опираясь на клинок, а потом шагнул вперед. Осталось самое сложное.
Возмездие. Кара, которую будут помнить столько, сколько простоит Вышеград. Не простая резня. То, что будут шепотом пересказывать спустя десятки лет после того, как заживут раны и похоронят убитых.
Ричард положил ладонь на стену и раскрылся навстречу Силе, разом вбирая столько, сколько вообще мог взять. И только когда кончики пальцев начало невыносимо жечь, отпустил Пламя. Дворец Вышеградских князей стоял не одну сотню лет. Древние камни пережили не один пожар и не одну осаду, и выдержали бы и удары стенобитных машин, и тяжелые снаряды требушетов, и огонь. Но не магию, призванную Доспехами. Чистое разрушение, первобытная ярость Изначальной Тьмы стекала с рук Ричарда, и в ней горело даже то, что вообще не могло гореть. Через несколько мгновений камень раскалился и вздрогнул. Пламя больше не нуждалось в Силе Доспехов и само вгрызалось в стены, готовясь обратить дворец в факел. Ричард выдохнул и зашагал вверх по лестнице. Времени оставалось совсем немного. Как и сил. Но все равно на его пути больше никто не стоял.